Статьи Аудио Видео Фото Блоги Магазин
English עברית Deutsch
«Так же, как в дереве основное это плод, так и для человека главное не толкование, а действие. Человек может называться праведником только вследствие выполнения заповедей, и на нём стоит мир»Виленский Гаон, Эвен Шлема 5, 6
Ученический хор для девочек и мальчиков: у религиозных семей возникли проблемы

РАЗУМЕЕТСЯ, БРИТ-МИЛУ нашего второго сына, Давида Лева, мы с Барбарой хотели устроить в еврейской школе, чтобы ученики и их родители тоже смогли принять участие в этой мицве. Все еще потрясенные нашим чудесным и стремительным превращением из унылой бездетной пары в счастливую семью с тремя очаровательными детьми на руках, мы рассматривали брит Давида Лева как особенный праздник и хотели поделиться этой «симхой» со всей школой.

Поэтому легко можно представить себе наше изумление, когда мы узнали, что некоторые родители выразили директору и председателю попечительского совета школы резкий протест по этому поводу; они утверждали, что такого рода церемония является слишком «жестокой и грубой», чтобы к ней можно было привлекать маленьких детей.

Не желая омрачать радостное событие, мы постарались подавить свое раздражение и приписали эти протесты обычному невежеству, царившему, по-видимому, среди большинства членов общины.

Увы, вскоре мне довелось осознать, что в этом отношении наша община не составляет исключения.

В том году, когда Двора перешла в четвертый класс, в школе был организован ученический хор. Энтузиазм отобранных туда детей был столь велик, что с лихвой перекрывал совершенно неизбежный недостаток таланта.

С помощью молодого одаренного руководителя хор быстро освоил обширный репертуар еврейских песен. Его выступления на школьных празднествах и других общинных мероприятиях вызывали умиленные улыбки и порой даже слезы у слушателей. Вскоре хор сделался предметом гордости всей общины. Его выступления пробуждали в евреях куда большее ощущение единства и причастности, чем любые выступления, проповеди, газетные статьи или заседания общинных комитетов.

Будучи активной участницей хора. Двора с нетерпением ждала каждой репетиции и каждого выступления, а я, гордясь своей дочерью, не менее горячо ее в этом поддерживал. Еще когда хор создавался, я проконсультировался у местных раввинов по вопросу о том, допустимо ли совместное пение мальчиков и девочек. Ответы несколько отличались друг от друга, но большинство авторитетов считало, что обсуждаемые в Талмуде проблемы, связанные с «женским голосом» (коль иша), возникают только после того, как его обладательница достигает возраста бат-мицвы, то есть двенадцати лет. Некоторые раввины вообще высказались в том смысле, что девочкам запрещено петь только светские песни; пока они исполняют исключительно религиозные песнопения, никаких возражений против их участия в хоре быть не может.

Тем временем наш хор получал все больше и больше приглашений, и руководителю пришлось даже напечатать что-то вроде расписания концертов. Когда Двора принесла это расписание домой, я обнаружил, что некоторые концерты назначены на время сфиры — семинедельного периода между праздниками Песах и Шавуот, который вошел в еврейский календарь как период «ограниченного траура». Еврейские источники называют несколько причин, по которым период сфиры должен быть для всего еврейского народа периодом молитв и размышлений, наполненных печалью и раскаянием. Одна из причин состоит, в частности, в том, что некогда в этот короткий промежуток времени эпидемия унесла сразу десятки тысяч учеников и последователей рабби Акивы, которые так и не научились у него относиться друг к другу с надлежащим уважением.

В более поздние времена на тот же период года пришлись другие трагедии, обрушившиеся на еврейский народ и всякий раз напоминавшие о бренности нашего существования и его подвластности воле Всевышнего.

Все эти древние события породили целый ряд траурных обычаев, связанных со сфирой, — например, запрет подстригать волосы, праздновать свадьбы, а также — в данном случае это меня и смутило — посещать музыкальные представления, в которых участвуют артисты (однако в это время разрешается слушать музыкальные записи).

Поскольку мне было известно, что эти обычаи, давно и повсеместно соблюдавшиеся, уже приобрели статус законов, я не понимал, как мог руководитель хора, религиозный еврей, назначить выступления хора, да еще в сопровождении рояля, именно на эти недели.

Я обратился к нему — верующему еврею, талант которого я высоко ценил — с просьбой разъяснить мне свой взгляд на эту проблему. Он ответил, что раввин, к которому он всегда обращается в спорных случаях, и «чье мнение его обязывает», считает, что концерты, посвященные исключительно религиозной музыке, можно проводить и в периодсфиры. Незнакомое выражение меня удивило.

«Что это значит — раввин, “чье мнение вас обязывает”?» — спросил я.

«Есть один раввин, с которым у меня особенно близкие отношения», — ответил он.

Оказалось, что он познакомился с этим раввином еще во время обучения в ешиве, и с тех пор всякий раз, когда сталкивается с каким-нибудь сложным религиозным вопросом, обращается к нему за консультацией. Он считал его своим реббе и всегда исполняет его советы.

Этот разговор внезапно заставил меня осознать, что у меня, в сущности, никогда не было близкого человека, к которому я мог бы в любой момент обратиться за советом. Я уже не испытывал того доверия и почтения к местным раввинам, которое питал к ним раньше, и не мог считать их советы достаточно авторитетными, чтобы безоговорочно к ним прислушиваться.

С другой стороны, я все более осознавал, что еврейский закон вовсе не такой черно-белый, как мне раньше казалось. По справедливому замечанию рабби Фрида, в нем много неоднозначных, не поддающихся простому анализу, областей и нюансов. Не имея за плечами настоящего еврейского образования, я пытался плыть в галахическом море на свой собственный страх и риск, без надежной карты и без собственного реббе, который был бы для меня одновременно штурманом, компасом и секстантом. В своем невежестве я иногда не мог даже обнаружить спасительный берег.

Порывшись в памяти, я вспомнил, что однажды, будучи в Балтиморе, познакомился с рабби Моше Хейнеманом, раввином синагоги «Агудат Исраэль», который произвел на меня тогда исключительно глубокое впечатление. Я вспомнил также, что он дает консультации по галахическим вопросам не только членам своей общины, но и посторонним лицам, которые звонят ему из других городов.

Мы с Барбарой тут же решили, что я позвоню рабби Хейнеману и выясню его мнение касательно хора и сфиры.

Выслушав меня, рабби Хейнеман сразу же попросил разъяснений. Он, в частности, хотел узнать, чем чреват для Дворы отказ от участия в этих концертах.

Сославшись на разговор с руководителем хора, я ответил, что в таком случае ей не разрешат вернуться в коллектив, дисциплину и сплоченность которого она нарушила и, возможно, будет нарушать и впредь.

Взвесив все обстоятельства, рабби Хейнеман высказался в том духе, что, хотя он лично считает не вполне уместным проведение концертов во время сфиры, мне не следует предпринимать решительные действия, которые могли бы отделить Двору от школьного коллектива и тем самым затруднить ее жизнь в классе и саму учебу.

С тех пор я стал регулярно названивать рабби Хейнеману, консультируясь с ним по тем или иным неясным вопросам — благо, такие вопросы возникали у меня непрерывно. Был, например, случай, когда Двору пригласили на день рождения к одной из ее соучениц, которая собирались отметить его в некашерной кондитерской.

Рабби Хейнеман разрешил наши сомнения, посоветовав Дворе принять приглашение, но воздержаться от еды в кондитерской.

«В крайнем случае, — сказал он, — пусть она возьмет с собой что-нибудь кошерное из дома, чтобы не чувствовать себя белой вороной в кругу подруг.»

Эти становившиеся все более частыми контакты с рабби Хейнеманом оказали на меня благотворное влияние — я стал менее агрессивным и не столь нетерпимым в отношениях с окружающими.

Тем не менее в политике местного еврейского «истеблишмента» оставалось еще немало такого, что продолжало меня раздражать или огорчать. А поскольку в ту пору главным местом, где я мог излить свои чувства, была для меня моя еженедельная колонка в местной еврейской газете, то недостатка в темах для своих публикаций я никогда не испытывал.


Сара — великая праведница и пророчица. Даже Аврааму велел Б-г «слушать» все, что она скажет. Тем не менее, долгие годы Сара была бесплодной, и только прямое вмешательство Всевышнего помогло ей родить сына Ицхака. Читать дальше

Недельная глава Ваера

Рав Ицхак Зильбер,
из цикла «Беседы о Торе»

В недельной главе «Ваера» («И явился») рассказывается о полученном Авраhамом предсказании, что у Сары родится сын и когда именно, о городах Сдом и Амора (в привычном для русского читателя звучании — Содом и Гоморра), об их уничтожении и спасении Лота, о том, как царь Авимелех взял Сару к себе во дворец, но вынужден был возвратить ее Авраhаму, о рождении и обрезании Ицхака, удалении Ишмаэля, союзе с филистимским царем Авимелехом и о последнем, десятом испытании Авраhама — требовании Б-га принести в жертву Ицхака.

Мидраш рассказывает. Недельная глава Хаей Сара 2

Рав Моше Вейсман,
из цикла «Мидраш рассказывает»

Сборник мидрашей о недельной главе Торы

Избранные комментарии на недельную главу Хаей Сара

Рав Шимшон Рефаэль Гирш,
из цикла «Избранные комментарии на недельную главу»

Евреи не украшают могилы цветами, не устраивают из похорон пышных зрелищ. Они ведут себя, подобно праотцу Аврааму, который искал место для захоронения Сары.

Эпоха праотцев 6. Аврам и Сарай, Ѓагар и Ишмаэль

Рав Ицхак Гольденберг,
из цикла «Эпоха праотцев»

Дать Авраму сына-преемника — такова воля, таково решение Творца. Сарай считает, что способствовать этому — её долг

Мидраш рассказывает. Недельная глава Хаей Сара

Рав Моше Вейсман,
из цикла «Мидраш рассказывает»

Сборник мидрашей о недельной главе Торы

Недельная глава Хаей Сара

Рав Реувен Пятигорский,
из цикла «Очерки по недельной главе Торы»

Авраам изначально родился неевреем. Свою жену Сару он обратил в еврейство. При этом Авраам запретил своему рабу Элиэзеру искать жену для Ицхака среди девушек Ханаана. «Расизм» или глубокий расчет?

Эпоха праотцев 8. Просьба Авраѓама о справедливом суде

Рав Ицхак Гольденберг,
из цикла «Эпоха праотцев»

Радушие Авраѓама подчёркнуто и рядом деталей повествования Торы о приеме, оказанном путникам: побежал навстречу, сам выбрал теленка, чтобы заколоть и приготовить

Эпоха праотцев 9. Ицхак бен Авраѓам и сыновья Ѓагар

Рав Ицхак Гольденберг,
из цикла «Эпоха праотцев»

И встал Авраѓам рано утром, и взял хлеба и мех воды, и дал Ѓагар, положив ей на плечи, и ребенка, и отослал ее. И пошла она, и заблудилась в пустыне Беэр Шева.