Статьи Аудио Видео Фото Блоги Магазин
English עברית Deutsch
Эстер была настолько верна еврейской традиции, что удостоилась даже постичь, как именно для ее исключительного случая следует развить религиозное законодательство

Празднуя Пурим, самый веселый еврейский праздник в году, любуясь на маски, в которых щеголяют в этот день евреи, не стоит, по нашему мнению, забывать полюбоваться и на те, не менее искусные маски, в которых ходили и ходят самые страшные враги еврейского народа — прошлые и нынешние. Прошлые враги — это, применительно к книге Эстер, несомненно, антисемитская царица Вашти, предшественница Эстер на персидском троне. И — злодей — Аман, которого, хочется надеяться, никому в наше информированное время представлять не нужно. Какие эти двое носили маски? Вашти — маску целомудрия и женской скромности, вот ведь, отказалась же она прийти на всеобщее обозрение и предстать перед всеми глазами, и даже погибла за это! Трогательно, не правда ли? Даже и слеза непрошенная наворачивается. Ежели, конечно, не знать, что вся жизнь Вашти без маски была очень далека от целомудрия, а если именно сейчас оно ее вдруг и посетило, то исключительно из-за причин внешнего характера. Причин, серьезно подпортивших ей внешний облик, и способных сделать ее на глазах у всех — не предметом общего восхищения, как ей бы самой этого хотелось, а всеобщим посмешищем. Во избежание этого, а не из какой не из женской скромности, она и впрямь была готова и погибнуть. Так что, какое уж тут целомудрие, одна только маска!

Или вот Аман, когда он еще Мемухан — чем не защитник традиционных ценностей? (Книга Эстер глава I, стихи 16—20:) «Не перед одним царем провинилась царица Вашти, а перед всеми министрами и перед народами, которые <проживают> на территориях, <подвластных> царю Ахашверошу. Ведь придет деяние царицы ко всем женщинам, <чтобы> обесценить ихних мужей в их глазах, ведь скажут: приказал царь Ахашверош привести к нему Вашти, а та — не пришла. Ведь сегодня же то же самое скажут <своим мужьям,> всем царским сановникам — жены сановников Персии и Мидии, которые услышали слово царицы, <и тогда вдоволь будет> позора и злобы.
<… Вот если ее прибить и заменить на другую царицу, и всем об этом рассказать, у-у…, тогда!!! … “у нас запляшут лес и горы”>, и все женщины воздадут уважение своим мужьям». Прям орел! Ну, а если заглянуть под маску? Что он, собственно говоря, сказал? Сказал, что страх и угрозы — это то единственное, что может людей, и конкретно женщин, — привязать к традиционным ценностям? Что без страха и угроз — достаточно одного резонансного поступка, противоречащего традиционным ценностям — и у них не останется никаких сторонников (как минимум — сторонниц)? Это, что, такая вот двусмысленная этих самых традиционных ценностей — защита? Или, напротив, нападение на эти ценности, но только — под маской? А что, простите меня, в наши дни, — враги еврейского народа, злодеи, любой ценой пытающиеся размыть его консолидирующее традиционное ядро, — они что, говорят и делают что-то иное? Не то, что делала Вашти, и что говорил Аман, если посмотреть на их слова и поступки — без маски?

Ну, царица Эстер сполна им ответила — и Вашти, и Аману, и их последователям в более поздние времена. Будучи происхождением из еврейской традиционной — иудейской семьи (Книга Эстер, глава II, все наши последующие цитаты из этой главы): «5. Человек иудейский был в Шушане — столице, и звали его Мордехай сын Яира, сына Шими, сына Киша <цепочка поколений, восходящая к царю Шаулю>, человек <из колена> Биньямина. 7. И был он воспитателем Хадасы, она <же> Эстер, дочери своего родственника <…>». Не по своей воле покинула Эстер отчий дом, еще до событий, рассказанных в ее книге, довелось ей изведать горечь сиротства: «7. <…> Ибо не было у нее отца и матери <…>». Ей, наверное, не приходилось жаловаться на нехватку
заслуживающих самого серьезного внимания женихов:

«7. <…> И девица <она была> красивая обликом и прекрасная видом». Но замуж, тем не менее, Эстер пошла за своего воспитателя, носителя традиций своей семьи: «7. <…> И взял ее Мордехай себе в воспитанницы <“в жены” — комментарий Раши со ссылкой на Устную Тору>». Может быть, кому-нибудь придет тут в голову нехорошая мыслишка о недобровольности этого замужества? Ну, попробуем успокоить этого «мыслителя»: «6. <5. Человек иудейский был в Шушане …,> который был ИЗГНАН из Иерусалима вместе с ИЗГНАНИЕМ, которое было ИЗГНАНО вместе с Еханией, царем Иудейским, которого ИЗГНАЛ Навуходоносор, царь вавилонский». Вон сколько изгнаний в одном стихе — хотите — личных, хотите — общественных. Каких бы индивидуальных успехов не добился этот четырежды изгнанник при персидском дворе, в который преобразовался двор вавилонский — его изгнание всегда остается при нем — разве вся история еврейского изгнания не говорит нам об этом? Да шепни кому надо его красавица — воспитанница, что ее, мол, обижают, не совсем добровольно выдают замуж — и готово дело! У нее сразу найдется масса гневных и вполне себе влиятельных защитников, не исключая защитников сановных. И о том, чтобы предоставить ей возможность при наличии желания такое вот шепнуть, об этом защитники позаботятся тоже. Ведь четырежды изгнанник Мордехай — иудей, это вам не царь Ахашверош. С ним можно не церемониться. Не шепнула, значит. Значит, замужество было вполне добровольным. Ну так что — ура? Мазаль тов? О, если бы! Еврейское изгнание остается еврейским изгнанием, со всей ее нестерпимой горечью.

Сиротством страдания еврейской героини отнюдь не ограничились, опереточная семейная драма царя Ахашвероша и последующий насильственный сбор молодых женщин для выбора царской невесты на смену Вашти стали для Эстер настоящей трагедией, разбив и ее семью: «8. И было, когда объявили царское слово и приказ его по сбору молодых женщин в большом количестве в столицу Шушан под присмотр Агая… Была взята <и> Эстер в царский дом под присмотр Агая, надсмотрщика за женщинами». Слышите вы, нечистые на руку клеветники в масках? Взята насильно! Выдрана по живому из своей традиционной иудейской семьи, которую она совершенно не собиралась покидать! Ну, вот кем надо быть, каким бесстыдным шулером и подтасовщиком, чтобы после всего этого попытаться представить ее ловкой авантюристкой, попавшей в царский дворец в рамках хорошо продуманной интриги или удачного случая? Как еще сильнее, чем этой нестерпимой ложью, можно оскорбить добрую память о ней?

Но посмотрим, как продолжилась судьба Эстер. Оказавшись оторванной от всего, чем она жила. Горько сетуя на потерю отчего дома и разлуку с мужем-иудеем (Книга Эстер, глава IV, все наши последующие цитаты из этой главы): «16. <…> И как пропала я <“из отчего дома” — комментарий Раши со ссылкой на Устную Тору>, <так же> пропала я <“для тебя” — комментарий Раши со ссылкой на Устную Тору>.» Вынужденная подчиниться прихотям царя-насильника, она не сделала НИ ШАГУ навстречу этим прихотям: «16. <Если ты, Мордехай, настаиваешь, что пришел черед спасать еврейский народ Израиля ЛЮБОЙ ЦЕНОЙ…>, пойду к царю не по <ставшему для меня законом> обыкновению <, то есть “до сих пор — насильственно, а сейчас — добровольно” комментарий Раши со ссылкой на устную тору.

Получив в еврейском доме (а не на мостовой, не на тротуаре) воспитание в рамках еврейской традиции… Эстер так пропиталась этой традицией, что даже в отрыве от ее носителей, во дворце, где страх и угрозы только, наоборот, в случае соблюдения верности своей традиции могли встать перед нею — куку, Аман… И в этой, предельно сложной ситуации, Эстер была настолько верна еврейской традиции, что удостоилась даже постичь, как именно для ее исключительного случая следует развить религиозное законодательство, которое в исторически скором будущем обречется в чеканные слова Мишны (Трактат Мишны Таанит, 3—5): “По поводу каждой беды, чтобы она не пришла на общину, трубят в шофар <комментарий рава Пинхаса Кеати — постятся> по поводу нее”. Книга Эстер, глава IV, стих 16 — Иди <, Мордехай,> собери всех иудеев, находящихся в Шушане и будут поститься за меня — и не ешьте, и не пейте три дня, днем и ночью, также я и мои служанки будем поститься так же<…>».

Вот так далась царице Эстер ее победа. Но война, между тем, продолжается. И существа в масках пытаются продолжить дело Амана, к счастью другим способом, но в надежде на тот же самый результат — на Б-же избави, уничтожение еврейского народа, — на этот раз путем пересмотра, размывания и деконретизации его определения, которое вполне конкретно и четко в рамках еврейской традиции, традиции Мордехая и Эстер.

Существа в масках, да…

В масках защитников женщин, на самом деле сбивающих их с толку и подсказывающих им дорогу куда угодно, но только не к их женскому счастью.

В масках защитников новых репатриантов, на самом деле лишающих их всякого стимула для ориентации в прошлом и будущем страны, в которой они оказались, превращающих репатриантов в рабов и пленников своего унылого настоящего.

В масках защитников неведомой им еврейской традиции, на самом деле атакующих ее верных носителей и пытающихся выдать за нее нечто другое, что никогда — никогда еврейской традицией не было и не будет!

Маска, я Вас знаю… к моему величайшему сожалению! Предпочел бы никогда не знать!!!

Да, это они, эти бесстыдные маски, низко оклеветали еврейскую героиню Эстер, предложив искать ее духовных наследниц среди праздной толпы, гогочущей на мостовой, а не там, где им надлежит быть — в домах родителей-иудеев и мужей-иудеев. В домах, где каждый день можно услышать что-нибудь поинтереснее плоской уличной сплетни. Где можно разжиться настоящими ценностями, ради которых стоит прожить жизнь. И ради которых необходимо воевать каждый день — воевать каждой мыслью, словом и поступком. А главное — заслугами. Заслуг Мордехая-иудея и Эстер-иудейки хватило на то, чтобы победить страшные маски прошлого. Заслуг иудеев, мужчин и женщин, — нашего поколения, должно быть столько, чтобы их хватило для победы над страшными масками настоящего. Чтобы еврейский народ и все человечество заслужило себе будущее уже безо всяких страшных масок…


История отношений Йосефа и его братьев достигает апогея: начинается глава Ваигаш описанием диалога Йеуды и Йосефа, и это стало прообразом исторического противостояния их потомков: сначала колен Йеуды и Эфраима, а затем — двух царств, Южного Иудейского и северного Израильского царства. В конце главы рассказывается о том, как праотец Яаков, узнав, что его любимый сын Йосеф жив, спускается в Египет для встречи с ним. Так начинается Египетское изгнание, ставшее прообразом всех последующих изгнаний еврейского народа. Читать дальше

Избранные комментарии к недельной главе Ваигаш

Рав Шимшон Рефаэль Гирш,
из цикла «Избранные комментарии на недельную главу»

Всевышний поселил потомков Яакова в Египте, чтобы они стали еврейским народом, не смешиваясь с коренным населением

Б-жественное вмешательство при продаже Йосефа

Дон Ицхак бен-Иегуда Абарбанель,
из цикла «Избранные комментарии на недельную главу»

Всевышний специально организовал продажу Йосефа, чтобы привести его к величию. Поэтому братья Йосефа не были наказаны.

На тему недельной главы. Ваигаш 1

Рав Арье Кацин,
из цикла «На тему недельной главы»

Коментарии к недельной главе Льва Кацина

Избранные комментарии на главу Ваигаш

Рав Шимшон Рефаэль Гирш,
из цикла «Избранные комментарии на недельную главу»

Если бы сыновья Яакова остались в Ханаане, их потомки со временем бы ассимилировались. Уход в Египет и жизнь среди враждебно настроенного населения помогла евреям сплотиться и сохраниться как народ.