Статьи Аудио Видео Фото Блоги Магазин
English עברית Deutsch
«Если он купил книги на деньги, предназначенные для милостыни, он должен внимательно следить за тем, чтобы постоянно одалживать их другим, если не учится по ним сам — в этом случае ему принадлежит преимущественное право пользования ими.»Кицур Шульхан Арух, законы милостыни
Не берусь сказать, что было нелепее — эта субботнее Б-гослужение под магнитофон или пение американских народных песенок на Рош-а-Шана, которым нас когда-то угостили в американской реформистской синагоге

КАК-ТО РАЗ Я НАШЕЛ в своей ежедневной почте письмо, извещавшее, что в Еврейском центре намечается вечернее субботнее Б-гослужение с участием приехавшего в город американского военного раввина. Мы опять договорились о ночлеге с хозяином той же крошечной тайпейской гостиницы и с нетерпением предвкушали, что наконец-то проведем настоящую еврейскую субботу.

В назначенное время в Центре собралось человек двадцать местных евреев, в основном — регулярных посетителей. Из случайных разговоров мы узнали, что приехавший на короткое время раввин принадлежит к реформистской общине, приписан к американским частям в Корее, но время от времени совершает поездки по различным районам Дальнего Востока. Президент Еврейского центра представил его как рабби Абрамса.

Рабби Абрамc начал с того, что возможность отпраздновать субботу вместе с замечательными представителями тайпейской еврейской общины представляется ему настоящим замечательным чудом. Затем он заявил, что должен нам кое в чем признаться.

«Пою я ужасно, — сказал он с хорошо натренированной улыбкой. — Поэтому я решил, что будет лучше, если я запишу все положенные субботние мелодии на магнитофон. По ходу Б-гослужения я буду в нужных местах включать пленку, и вы получите замечательную возможность услышать голос замечательногокантора.»

Я не мог поверить, что он говорит все это всерьез. Однако после нескольких таких упражнений с магнитофоном я уразумел, что он не шутит. Не берусь сказать, что было нелепее — эта субботнее Б-гослужение под магнитофон или пение американских народных песенок на Рош-а-Шана, которым нас когда-то угостили в американской реформистской синагоге.

Когда служба кончилась, я подошел к раввину.

«Рабби Абраме, — сказал я, — у меня есть замечательная идея!»

«Валяйте!» — радушно отозвался он.

«К тому времени, когда вы будете у нас в следующий раз, я приготовлю пленку, на которой будут записаны голоса членов общины, подпевающих вашему кантору.

На вашей пленке будет голос кантора, а на моей — голоса собравшихся. У вас будет начало каждого фрагмента, а у меня — продолжение. Мы зажжем свечи, поставим на стол оба магнитофона, включим их на нужном месте, а сами спокойно отправимся себе в бар и, пока суд да дело, выпьем по рюмочке-другой. Что вы на это скажете?»

Не дожидаясь ответа, я от чистого сердца пожелал ему «доброй субботы» и присоединился к Барбаре, которая уже ждала меня снаружи.

ПОСЛЕ ЭТОЙ комической истории мы с Барбарой решили проводить все субботы дома, в Тамсуе. Каждую пятницу Барбара пекла домашние халы, а Мей-Мей готовила к столу специальную рыбу.

Поначалу мы долго ломали голову, не зная, где взять кашерное вино для кидуша. Это была нелегкая проблема — на Тайване кошерного вина, как и других кошерныхпродуктов, естественно, не было и в помине. Поразмыслив, мы решили, что вино можно приготовить дома.

Мы приобрели громадный глиняный кувшин и закупили на рынке несколько килограммов изюма и смородины. Каждый килограмм фруктов мы заливали литром кипятка, затем добавляли всевозможные специи, в том числе, гвоздику и имбирь, и оставляли эту смесь на три дня в холодном месте. Потом смесь процеживалась, в кувшин добавлялись три фунта кускового сахара на галлон; вся масса перемешивалась до тех пор, пока сахар не растворялся полностью.

Получившийся напиток снова ставился в холодное темное место. Основательно перебродившая смесь еще раз процеживалась и уже после этого разливалась по бутылкам. Этот нехитрый технологический процесс обеспечил нас вином на весь остаток проведенного на Тайване года.

Оставалась еще проблема субботних свечей. Разумеется, достать белые свечи не составляло никакого труда, но мы поначалу не учли того, что в Китае белые свечи ассоциируются вовсе не с праздником, а с трауром и похоронами. Помню, в первую же субботу, когда Барбара зажгла белые свечи, Мей-Мей страшно всполошилась:

«Бай-Лан, Бай-Лан, что ты делаешь? Разве ты не знаешь, что белые свечи приносят несчастье? Люди подумают, что у нас в доме завелись духи!»

Увидев как переживает наша Мей-Мей, легко было себе представить, как отнесутся к нашим белым свечам другие китайцы. Портить себе радостную субботнюю атмосферу нам совершенно не хотелось, поэтому мы решили вместо белых свечей зажигать красные — благо у китайцев они ассоциируются с удачей и благополучием.

Я завел обычай каждую субботу перед заходом солнца гулять с Дворой по окрестным лугам. Полевые цветы покачивались на вечернем ветру, внизу, под нами, поднимаясь и опускаясь, дышало море, солнце меняло свой цвет, медленно скрываясь за горизонтом.

На далеком берегу, обрамленные туманной вечерней дымкой, ясно выступали белоснежные паруса рыбацких лодок. Высоко в облаках призрачная луна терпеливо ожидала того часа, когда она сможет залить все вокруг своим холодным сиянием.

Мы приветствовали Царицу Субботу, как некогда рабби Ханина и рабби Яннай. Дождавшись ее прихода, мы возвращались к нашему субботнему столу, где нас ожидали две благоухающие, глазированные халы, бутылка виноградного вина и язычки веселого пламени, танцующие над толстыми красными свечами.


Даже тот факт, что обрезание крайней плоти полезно с медицинской точки зрения, не делает этот акт более понятным, ведь наши отцы делали обрезание не из-за этого. Читать дальше