Статьи Аудио Видео Фото Блоги Магазин
English עברית Deutsch
В чем символическое значение меноры?

Если мы зададимся вопросом о значении меноры в Святилище Б-жественного Закона, то ответ, на первый взгляд, покажется вполне очевидным. Зажженная менора, предположим мы, выражает свое символическое значение через свет, который она распространяет, и кажется самоочевидным, что свет, в свою очередь, представляет собой понимание. В таком случае не было бы ничего легче, чем толковать менору, особенно учитывая ее положение напротив стола и перед ковчегом Закона Б-га, как символ того духовного понимания, которое, наряду со столом, - символом материального благосостояния - индицирует результаты еврейской национальной жизни, порожденной Б-жественным Законом и вечно посвященной Ему.

Однако более глубокое исследование, основанное на тексте Писания, могут вызвать оправданные сомнения относительно того, является ли ответ столь уж очевидным.

* * *

Если мы соберем все факты, касающиеся значения меноры в концепциях иудаизма, которые находятся перед нами в многочисленных относящихся к этой теме примерах, тогда "знание и понимание" составят лишь часть, лишь один аспект, в действительности, символического значения света в Священном Писании.

* * *

Нам бы казалось оправданным объяснять менору в Писании как символ духа, точнее, двойственных аспектов человеческого духа: теории и практики, познавательной способности и волевого акта, восприятия и воли к практическому действию.

К счастью, Само Слово Б-га предлагает ясное подкрепление нашему объяснению.

Зехария был посланником Б-га к Зерубавелю, лидеру, которому предстояло заложить на развалинах прежнего еврейского государства фундамент новой еврейской национальной жизни, задача, в решении которой он на каждом шагу сталкивался с препятствиями. Зехарии была показана менора с семью лампадами. Когда он попросил ангела, принесшему слово от Б-га, объяснить ему значение этого видения, ангел ответил: "Разве ты не знаешь, что они означают?" Когда пророк ответил: "Нет, мой господин", ангел сказал ему: "Это слово Б-жье, которое нужно передать Зерубавелю: Не военной мощью, не физической силой, но Моим духом, говорит Г-сподь Воинств" (Зехария 4:6). Это - доказательство того, что менора-семисвечник представляет дух, или более точно, Б-жественный дух, и что это символическое значение должно быть столь очевидным, что ответ ангела Зехарии "Разве ты не знаешь, что они означают?" предполагает некий упрек, порицание пророку за то, что тот ощутил потребность в особом объяснении, чтобы понять это символическое видение.

Обратите также внимание, что когда Зерубавелю советуют, что он будет в состоянии исполнить эту миссию лишь при помощи и через посредство Б-жественного духа, понятие "дух" обозначает не просто умственный, психический феномен, но также и средство практического действия. Ибо Слово Б-га было передано Зерубавелю как руководителю, а не как учителю народа. В его задачу входило не учить людей воле Б-га, а лишь распознать ее и исполнить. Ему доверили задачу заложить краеугольный камень того здания, на завершение строительства которого была направлена "вся полнота Б-жественного Закона".

Более того, само Слово Б-жье описало нам природу и содержание этого духа. В книге Ишайи (11:2), в связи с побегом, который должен произрасти от ствола Ишая, нам сообщают: "и Б-жественный дух будет покоится на нем", и текст сразу переходит к объяснению Б-жественного духа как «духа мудрости и понимания, духа совета и силы, духа знания и Б-гобоязненности. Как мы видим, текст вне всяких сомнений подтверждает, что дух, который Б-г считает Своим духом и который, как нам сообщил Зехария, символизируется менорой, не является духом лишь теоретического знания и восприятия, но духом, который в то же время включает понимание и практическое действие.

Менора

Итак, если свет, который излучает менора, символизирует дух понимания и действия, который даруется человеку Б-гом, то каково же отношение этой меноры к свету, который она порождает?

Если мы представим менору в ее физической форме, тогда ее основание, которое несет один цветок, ее ствол и ветви с чашечками в форме цветов миндаля с их шишками и цветами, создает полное впечатление дерева, которое, стремясь вверх от корней, растет, чтобы стать носителем этого света.

Если, в то же время, мы примем в расчет, что менора была единственным в Святилище предметом, сделанным целиком из металла, и более того, из золота, мы сможем легко увидеть, что, благодаря материалу, из которого она была изготовлена, она должна была символизировать твердость, стойкость, неизменность, но что ее форма предполагала рост и развитие. Таким образом два аспекта меноры, материал и форма, представляют собой рост и развитие таких качеств, как твердость, стойкость и выносливость, которые навсегда должны оставаться неизменными.

Следовательно, уже своим внешним видом менора воплощает полную противоположность того понятия, которое символизирует стол. Стол делается в основном из дерева. Дерево представляет постоянный процесс развития. Стол получает предназначенные ему размеры, несущую способность, твердость и прочность лишь благодаря своей форме и арматуре. Как таковой, он символизирует материальные аспекты жизни, которые по самой своей сути подвержены изменениям, присущим явлениям роста, развития, цветения, созревания и, наконец, смерти и разложения. Лишь в Святилище Б-га стол, посредством дух и установлений Б-жественного Закона, получает установленные размеры, свою прочность, твердость и вечное значение.

Менору мы видим противоположностью столу. Сделанная целиком из золота она символизирует именно ту неизменную твердость и неподвластность времени, которые, как показывает ее форма, должны цвести и раскрываться в Святилище через дух Б-жественного Закона. Что же касается человека, единственным прочным, неизменным и вечным элементом в нем является Б-жественный элемент, который пребывает в нем, и который мы начинаем осознавать, когда узнаем, в чем состоит истина, и когда движимые волей, воплощаем это знание на практике, творя добро. Эти элементы знания и воли в человеке, наряду с целями его действий; т.е. добром и истиной, являются вечными и неизменными, не подверженными ни изменениям, ни переменам в течение его жизни. Истина, благочестие зрелого человека кажется бесконечно богаче того, которое было скрыто в его груди, когда он был ребенком. Тем не менее, по существу, благочестие, которое было скрыто в ребенке, абсолютно равно, и по количеству и по чистоте, тем благочестивым качествам, которые достигают полного развития только после того, как ребенок достигает зрелости. Лишь внешние проявления этого благочестия проявляются в разной степени. Подобным же образом, самые простые истины и самые обычные акты благочестия нисколько не менее искренни и значительны, чем самые возвышенные истины и самые редкостные проявления добродетели.

Все, что по-настоящему хорошо и истинно, хорошо и истинно на самом деле, вот и все. Не может быть никаких вопросов о "большем" или "меньшем". При развитии физических объектов любая более высокая форма может вырасти лишь за счет более низкой формы. Низшие формы должны отмереть, чтобы могли появиться высшие, сложные формы. Следовательно, в физическом мире все, что является более высоким или сложным по сравнению с тем, что было раньше, представляет собой отрицание предшествовавших ему более низких форм. Уже в колыбели каждой формы жизни содержится ее могила; подобно Фениксу каждая форма жизни возникает из пепла более ранних форм и поколений. Иначе обстоит дело с объектами духовными. Добродетель и истина никогда не теряют своей обоснованности и оправданности. Все, что является добрым и истинным, остается таковым на все времена. Более высокие проявления добродетели и истины, представляют не отрицание, а лишь более полное воплощение всей той добродетели и истины, которые существовали раньше. Даже старейший из людей не может отрицать те добродетели, которыми он обладал, будучи ребенком. Действительно, добродетели его зрелого возраста - это лишь плоды тех, более ранних добродетелей, ныне реализуемые в более обширных обстоятельствах, чем то могло произойти в более узком контексте детства. Наисложнейшая система самых возвышенных и значительных добродетелей не может обойтись без простейших истин, которые служили для них отправной точкой. И действительно, тот прочный и нерушимый запас простых истин, из которого она развилась, является основой существования самых далеко проникающих истин. В конечном счете, любая форма истины, вне зависимости от ее сложности, есть ни что иное, как субстанция - сформулированная и реализованная в более изощренных терминах - из элементов, уже имеющихся в базисных истинах, которые всегда существовали, хотя в неразвитой форме и скрытыми от познающего ума.

Соответственно, "дерево", которое символизирует познание и практическое осуществление того, что хорошо и истинно - это "дерево" выкованное из золота, от корней до цветов, золотое в каждой своей части и на каждом этапе своего развития. (Подобно золоту, оно также чисто, истинно и хорошо во всех своих частях и на каждом уровне своего роста). Более того, в своей высшей форме завершенности, от корней до цветов, оно неделимо, не составлено из различных частей. Оно все едино. Короче говоря, это дерево, как его представляет нам менора, сделанная из чистого золота, которая должна быть выкована из одного куска, а «ее основание и ствол ... ее чаши, ее шишки и ее цветы должны быть сделаны из одного куска с ней». Это дерево символизирует менора в своем высшем совершенстве, выкованная с основанием, стволом, ветвями, чашами, шишками и цветами - все из одного куска, целиком из чистого золота.

А сейчас давайте рассмотрим отдельные части меноры. Прежде всего, семь ее ламп говорят нам о том, что дух, воспитываемый здесь, не является односторонним (как можно было бы предположить при наличии только одной лампы). Напротив, этот дух охватывает большое разнообразие аспектов, в которых мы сразу различаем не одну лишь пестроту, но всестороннее полное единство духовного познания и воли, стоящее на моральном основании. Если мы рассмотрим лампы более внимательно, то увидим, что, помимо этого разнообразия, они символизируют также концепцию высшей гармонии и единения. Мы видим среднюю лампу, ее свет направлен вверх, или прямо вперед. В то же время огни с обеих сторон, справа и слева, светят по направлению к центральному пламени, так что три лампы справа обращают свой свет налево, а три лампы слева обращают свой свет направо; получается, что все огни устремлены к центру, создавая одно совершенное единство. Таким образом центральный огонь становится главной целью, к которой должны стремиться все остальные огни меноры; или, перефразировав, то место, куда бросает свой свет эта одна центральная лампа, есть общая цель и для всех других огней меноры.

Более того, эти лампы покоятся на семи ветвях. Но это не значит, что у каждой есть свое собственное отдельное основание и ствол. Нет, у них у всех общее основание; один корень, один ствол служит для всех них поддержкой. Действительно, более подробное исследование показывает, как это показывают и описания, содержащиеся в Слове Б-га, что ствол, на котором укреплена центральная лампа и который поднимается прямо из корня, есть подлинная центральная менора, ствол, от которого с обеих сторон, начиная от центра ствола, попарно отходят шесть других ветвей. Текст постоянно привлекает наше внимание к тому факту, что эти шесть ветвей отходят от ствола в центре. Таким образом центральный свет - не только конечная цель, служащая для объединения всех других огней, но и начальная точка, от которой берут начало все другие огни. Они все отходят от одного центрального ствола и все они стремятся к одному центральному огню на вершине ствола. Поэтому мы должны рассматривать семь огней не просто как семь отдельных огней, но как один огонь плюс шесть огней, как особое единство, из которого выходят шесть огней и в котором, в то же время, все шесть должны воссоединиться.

Наши исследования символизма заповедей обрезания и цицит ... в журнале Ешурун за 1858 год, уже показали, что число "шесть" является символом физического мира созидания и, в связи с этим, что число "один", седьмой, символизирует сверхъестественную Сущность, стоящую вне физического мира, но, тем не менее, тесно с ним связанную. Оно символизирует Одного единственного Б-га и Б-жественные элементы, которые исходят от Него. Мы, поэтому, должны считать один центральный ствол с центральной лампой духом познания и воли, который поднимается к Б-гу, как дух, который стремится познать Б-га и служить Ему. Шесть ветвей и шесть их ламп, с другой стороны, символизируют те духовные стремления к пониманию и волю к практическому осуществлению, которые направлены на материальный мир. Но тогда именно один центральный ствол сам разветвляется на эти шесть ламп; все боковые ветви отходят от одного и того же ствола, и в то же время шесть их огней направлены к одному огню в центре. Это учит нас тому, что дух теоретического знания и практическое служение Б-гу, которые должны культивироваться в Святилище Б-га, не есть некая абстракция, изолирующий фактор, который отвращает от знаний и практических устремлений этого мира. Напротив, это - дух, который фактически полностью начинает действовать в тех теоретических и практических устремлениях, которые осознают этот мир, и которые работают на его созидание. Именно благодаря этому факту, все теоретические и практические устремления, направленные на мир, еговосприятия и его потребности, перестают отчуждаться или "отворачиваться" от Б-га, или от теоретических знаний и практического служения Б-гу. Напротив, именно познание и воля, направленные к Б-гу, дают этим восприятиям отправную точку и конечную цель, очищают и возвышают их. Все науки и вся этическая деятельность начинается и заканчивается Б-гом. Все, что является поистине духовным и этическим имеет лишь одну основу, один корень и одну цель: Б-г есть его начало и Б-г есть его конец; '     תחלת  חכמה  יראת  ה (" начало всей мудрости - боязнь Б-га") и 'д ъашй долз ъйщаш ("первый плод всякой мудрости - боязнь Б-га"). Страх перед Б-гом - это и начало, и цвет всякой мудрости.

Прежде всего, текст Писания подчеркивает это отличие между одним центральным стволом - который является актуальной менорой - и шестью боковыми ветвями. "И сделайте менору из чистого золота... И шесть ветвей выйдут из ее сторон" (ст. 31) В то же время текст постоянно подчеркивает различие между боковыми ветвями на основании того факта, что они отходят от той или иной из двух сторон ствола. "Три ветви меноры из одной ее стороны и три ветви меноры из другой ее стороны" (ст. 32). Он и далее определяет это отличие, показывая, что эти шесть ветвей, по две ветви из одного и того же места на меноре, непосредственно над одной и той же шишкой. "Одна шишка под двумя ветвями, которые отходят от нее", и т.д. В результате, центральный (седьмой) свет, который направлен единственно к Б-гу, представляет собой двойственное, противоречивое явление тем, что он также властвует над материальным миром (символизируемым числом шесть). Обращая свой свет к физическому миру, он порождает дихотомию, но она примиряется гармоничным воссоединением всех боковых огней в центральной точке их зарождения.

Итак, выше мы уже отметили, что      רוח дух), который символизируется светом меноры в Храме, следует понимать как дух, который воспринимает или который дарует восприятие, и как тот, который движет или делает движение возможным. В применении к человеку эта дихотомия принимает форму познания и волевого акта. Мы видели, что духовное восприятие и моральное волеизъявление (знание того, что хорошо, и желание действовать в соответствии с этим знанием) - это две фазы, в которых демонстрируется наличие духа. Уже эти факты показались бы достаточным оправданием того, что мы рассматриваем две стороны меноры в качестве символа этой двойственности духовного знания и морального действия. И то, и другое столь связаны между собой и неразделимы в своем происхождении и реальности, что одна необходимо предопределяет существование другой. Подлинная мораль; т.е. добровольное практическое осуществление того, что было признано теоретически хорошим, предполагает познавательную способность, активность разума. Ибо иначе добрый поступок был бы неосознанным актом, осуществляемым инстинктивно, не основанным на добровольной морали. Кроме того, простой акт осознания того, что хорошо, предполагает моральную волю, чтобы трансформировать это хорошее в действие, поступок, ибо оно требует, чтобы познавательные способности были направлены добровольно к той цели, которая была признана "хорошей". Но тогда каждая сознательная ориентация способностей на какое-то желаемое завершение является сама по себе деятельностью, берущей начало в моральном волевом акте. Таким образом, по существу, дух, заложенный в человеке, обладает теоретическим знанием и практической волей в одно и то же время, и лишь наши абстрактные ощущения толкуют одно как проявление теоретического познания, а другое - как проявление практической воли, в зависимости от того является ли целью усилий умственная деятельность или практическое действие. Это различие кроется в результате, а не в источнике деятельности. В своем корне оба являются, фактически, одним, и они стремятся вновь объединиться в своих целях. Любое восприятие истины ценно лишь в том случае, если оно направлено к практическому воплощению того, что хорошо, если оно в итоге ведет к исполнению доброго дела. С другой стороны, доброе дело должно всегда совершаться с осознанием истины. Лишь от восприятия истины доброе дело может получить импульс и уверенность в том, что оно поистине ценно.

Все это точно так, как в меноре, где пары боковых ветвей выходят из одной и той же точки на центральном стволе и где, достигнув вершины ствола, они обращают свои огни друг к другу, и в то же время, к центральной точке, общей для них обоих. Но если, как в данном случае, эта центральная точка символизирует "седьмое", т.е. дух, который устремлен к Б-гу, и который воспитывается и лелеется в Святилище, мы поймем с большей готовностью, каким образом в этой центральной точке все теоретическое восприятие и вся воля, трансформированная в практическое действие, зарождаются в одном общем корне и затем объединяются ради одной общей возвышенной цели. Ибо мы можем распознать этот корень нашей духовной жизни, которая устремлена к Б-гу лишь в том духе, который овладевает, наполняет, оживляет и заполняет и сердце и ум одинаковой первичной энергией и силой, дух, который священный текст называет 'д ъашй (страх перед Б-гом). Ибо страх перед Б-гом представляет собой высшую ступень познания, которая, в то же время и сразу же, порождает мораль в ее наивысшей форме. Именно в духе восприятие самой возвышенной истины соединяется с осуществлением величайшего добра...

Разъяснение, даваемое в книге Зехарии (4:6) относительно значения меноры как символа Б-жественного духа, направляет нас за комментариями к Ишайе (11:2) относительно более точного определения понятия «Б-жественного духа». Там Б-жественный дух, покоящийся на человеке, описывается в самой возвышенной форме. Уже с первого взгляда становиться очевидным, что этот дух развивается в двух отдельных измерениях,      חכמה   ,  עצה   ,  דעת мудрость, совет и знание) с одной стороны, и      בינה   ,  גבורה   ,  יראה понимание, сила и страх перед Б-гом) с другой, т.е. теория и практика, знание и действие, подтверждая, таким образом, то, что мы уже увидели в определении "духа" в Писании. Если мы рассмотрим этот стих из Ишайи более подробно, то заметим, что он удивительно совпадает со всем, что мы знаем об устройстве меноры. Это совпадение столь поразительно, что невозможно удержаться от мысли, что этот стих фактически является словесным выражением символизма меноры.

"И будет на нем дух Б-га, дух мудрости и понимания, дух совета и силы, дух знаний и страха перед Б-гом". Здесь мы видим дух, который определяется во всей его целостности, но раскрывается через шесть составляющих. Эти шесть компонентов сгруппированы попарно, каждая пара имеет одну общую опору, ибо не сказано: "дух мудрости и дух понимания" и т.д., но "дух мудрости и понимания" и т.д.

Это - полное изображение золотой меноры с шестью ветвями, выходящими из ее сторон, три с одной стороны и три с другой, одна шишка под двумя ветвями и одна шишка под второй парой из двух ветвей и одна шишка под третьей парой из двух ветвей, и так для всех шести ветвей, которые исходят от меноры. В самом деле, стих в Ишайе продолжает: "и он будет оживлен страхом Б-жьим", что, учитывая этимологию слова      והריחו ,  означает не что иное, как наполнять им, пропитывать другого духом. Итак, после того как Б-жественный дух, явившийся, чтобы покоиться на побеге от корня Ишая, описан в семи его аспектах, выделяется один аспект из семи в качестве корня и посредника всей этой одухотворенности, точно также, как и с семью огнями меноры, где есть один огонь, от которого были зажжены все другие огни и который обслуживали в конце каждого дня. Чтобы сделать эту аналогию завершенной, носитель Б-жественного духа с семью своими эманациями, представлен вырастающим из корня побегом, на котором покоится один Б-жественный дух с шестью отходящими от него ветвями. Таким образом, если мы просмотрим этот отрывок в его контексте (см. выше), у нас должна сложиться полная картина идей, выраженных всимволической форме менорой.

Печатается с разрешения издательства "Швут Ами"

Царь Давид — легендарная фигура в еврейской истории. Кроме того, что он был царем и успешным воином, Давид много сил и энергии отдавал служению Всевышнему. Давид считается в еврейском народе величайшим праведником. Он сочинял восхваления — псалмы — в честь Б-га, он собрал книгу Теилим (Псалмов), многие из которых написаны самим Давидом. Именно Давид выкупил участок для постройки Храма и заложил его фундамент. Читать дальше

Царь Давид

Рав Реувен Пятигорский,
из цикла «Понятия и термины Иудаизма»

По материалам газеты «Исток»

Давид. Поединок с Гольятом

Рав Александр Кац,
из цикла «Хроника поколений»

Когда в пределы Израиля вторглось войско филистимлян, Давид вызвался сразиться с богатырем Гольятом. После этой победы Давид завоевал любовь всего народа.

Давид. Мудрец, псалмопевец и пророк

Рав Александр Кац,
из цикла «Хроника поколений»

Оставаясь в Иерусалиме, Давид судил народ и изучал Тору. На вершине власти он сумел сохранить скромность.

Как назвать ребенка?

Переводчик Виктория Ходосевич

Тора часто сравнивает евреев со звездами (Берешит 15:5). Как звезды светят в ночной тьме, так и евреи должны нести в темный мир свет Торы; как звезды указывают путь странникам, так и евреи призваны показывать путь морали и нравственности. И так же, как звезды хранят секреты будущего, так от действий еврейского народа зависит будущее человечества, приближение окончательного освобождения.