Статьи Аудио Видео Фото Блоги Магазин
English עברית Deutsch
Иеудит отошла в сторонку, застенчивая, как всегда, и сосала палец, глядя на нас своими огромными черными глазами. Мы по очереди обняли и расцеловали их.

Выбраться из автобуса оказалось так же трудно, как и войти в него. Дорогу загородила толпа желающих попасть в «конвой» на выезд из Старого города. Но мы уже были дома.

Ничего не изменилось. Справа, словно на страже, высокая прямая, стояла древняя городская стена. За ней лежала деревня Сильван, ее маленькие домики в неизменном окружении кактусов. Далеко на горизонте высились безмятежные голубые холмы Моава, безразличные к горестям нашего мира. Перед нами ступеньки лестницы вели вниз, к Котелю, а слева — вот она, — толстая старая стена нашего дома в Батей Махасэ, его зарешеченные окна и круглая крыша. И наш любимый дом показался мне древней крепостью, предупреждавшей маленькие домишки Силь-вана: вам нас не покорить! Через открытые железные ворота мы подошли к знакомым белым ступенькам. Вне себя от радости, крепко вцепились в перила, поднялись наверх. Дверь была открыта. С сильно бьющимися сердцами мы вошли в свой дом. У большого окна, спиной к нам, стояла мама. Поставив на подоконник керосинку, она пекла лепешки из черствого хлеба.

— Има! — мне показалось, что я прокричала это так громко, но из моего горла не донеслось ни звука.

— Вот они! — послышался из угла тоненький детский голосок.

Има обернулась. С сияющими глазами и распростертыми объятиями кинулась она к нам. Мы обе упали ей на грудь и расплакались.

— Има, Има, я так рада, что мы дома, — прошептала я. — Я сама не знаю, почему я плачу.

Но заглянув в любимое смуглое мамино лицо, я увидела, что и у нее катятся по щекам слезы.

Потом я обернулась к своим маленьким сестричкам. Рути стояла напротив нас и произносила какую-то длинную речь на своем детском языке, сопровождая ее оживленными жестами и чудесным заливистым смехом. Иеудит отошла в сторонку, застенчивая, как всегда, и сосала палец, глядя на нас своими огромными черными глазами. Мы по очереди обняли и расцеловали их. В конце концов «маленькая принцесса» повисла у меня на шее, а наша проказница замерла в обнимку с Наоми.

Потом мы все вместе подошли к коляске. И вдруг… О чудо! Что мы видим? Вместо крошечного новорожденного там лежит замечательный малыш, уже почти выросший из коляски.

— Неужели это Юдале? — воскликнули мы в изумлении. — Как он вырос! Малыш присмотрелся к нам, и рот его потихоньку растянулся в широкую счастливую улыбку, словно он понял: перед ним что-то, принадлежащее ему по праву.

Наконец мы спросили, где Аба.

— Пошел распределять мацу к празднику, — ответила Има. — Он теперь очень занят, почти не бывает дома. Он назначен одним из членов комитета, отвечающего за все дела в Еврейском квартале.

— Чем он там занимается? — Он казначей, но у него полно и других забот. Дел сейчас по горло. Людям нужна работа. Необходимо жалованье, распределять продукты. Требуется постоянно назначать дозорных.

В тот вечер нас ждало прекрасное угощение — хлеб с желе и чашка какао со сгущенным молоком.

— Какая у вас вкусная еда! — воскликнула Наоми.

— Знаешь, как давно мы не пили ни молока, ни какао! В Бейт Исраэле мы ели только чубейцу и кашу, а пили воду и слабый чай, — рассказала я Име.

— Да, я знаю. «Конвои» доставляют нам все лучшее из продуктовых запасов Иерусалима, чтобы люди не уезжали из Старого города, — ответила Има.

— Но мы видели сегодня толпы людей, пытавшихся попасть на «конвой» и выбраться отсюда.

Има загадочно смотрела на меня. Я продолжала: — Неужели они думают, что в «новом» городе спокойно? Почти каждую ночь нас обстреливали из Шейх-Джары.

Мама продолжала смотреть на меня, не говоря ни слова. Лишь когда наступила темнота, я поняла, что означало ее молчание.

Атака Поздний вечер.

Мама накинула одеяло на толстые деревянные ставни, которые не открывались даже днем, а потом включила свет. Малыши уже спали, а мы дожидались Абу. Скоро послышались знакомые шаги, и папа вошел в квартиру.

Аба! Он обнял меня своими большими сильными руками. Вновь комок застрял у меня в горле, и горячие слезы покатились по щекам.

— Аба! Аба! — твердила я между всхлипами, утирая слезы тыльной стороной ладони. Только потом я заметила, какое усталое у папы лицо.

— Ну, девочки, пора спать, — сказал он в конце концов.

— Они будут спать в другой комнате, — добавила Има.

— Что? В какой «другой» комнате? — спросили мы хором.

— Да, теперь у нас квартира побольше, — улыбнулся Аба и через дверь в стене около книжного шкафа провел нас в «другую» комнату.

— Вы помните бабушку Ривку, которая жила здесь? — спросил папа.

— Что с ней случилось? — Ничего не случилось. Ее сыновья пришли за ней и забрали ее из Старого города. Она разрешила нам пользоваться своей комнатой, пока не кончится война.

— Но я буду бояться в темноте, — возразила я.

— Аба включил свет. Хотя ставни были закрыты, я все же попросила завесить окна еще и одеялом, чтобы ни один лучик не мог просочиться наружу. Аба расстелил на полу толстое одеяло для Наоми и достал раскладушку для меня. Ножки раскладушки он расставил так, чтобы та стояла как можно ниже.

Вдруг раздался одиночный выстрел, а затем громкий взрыв. Мы с Наоми в панике бросились на пол. А вот Аба остался сидеть на месте, как будто ничего не произошло.

— Аба, — забеспокоилась я, — почему ты не ложишься на пол? — Да ну, это пустяки, всего лишь несколько далеких выстрелов.

Вот это да! А мне показалось, что прозвучал мощный взрыв, и к тому же такой близкий! Папа включил радио, чтобы послушать новости. Наоми слушала вместе с ним, а потом стала обсуждать с папой происшедшие события. Я сердито перебила их: — Аба! Выключи радио! Арабы услышат его и застрелят нас.

Аба улыбнулся: — Они не смогут нас услышать.

— Смогут! Они близко! Они обязательно нас услышат, — взволновалась я.

Но Аба с Наоми опять переключили свое внимание на радио.

Стрельба становилась все сильнее. Отовсюду летели пули. Оружие всех видов било в одну сторону — сторону Еврейского квартала.

— Они идут в атаку, — завопила я в тревоге.

— Это только так кажется, — ответил Аба. — На самом деле они сейчас не наступают.

Сердце у меня замерло от страха. Да, мы слышали стрельбу в Бэйт Исраэле, но разве она могла сравниться с нынешней! Особенно страшно звучало какое-то новое оружие, которого я никогда не слышала раньше: тры-ты-ты-ты, — быстрые выстрелы один за другим, — рат-тат-тат-тат.

— Что это? — воскликнула я в ужасе.

— Пулемет, — ответил Аба.

— Что это? Машина, которая мечет пули? — Да.

— Они нажимают на кнопку, и машина выстреливает все эти пули? Они могут так быстро убить столько людей? Ой-е-ей… — Не глупи, — засмеялась Наоми. — Далеко не каждая пуля попадает в цель.

— Но ведь многие попадают, правда? Пожалуйста, выключите радио, — причитала я.

Има, которая уже легла спать с малышами, окликнула Абу из соседней комнаты: — Выключи уж радио, Шломо. Разве ты не видишь, что ребенок боится.

— Я вижу только, что от радио ничего не зависит. Никто не может его услышать.

— Ох, нет, они могут, — настаивала я. — Они здесь, совсем рядом с нами. В Сильване, прямо за стеной. Вот они и нацелят на нас свой ужасный пулемет.

— Если они могут услышать радио, то уж точно услышат твои вопли.

Я тут же замолчала, как язык проглотила.

Аба присел на край моей постели. Он взял в свою большую ладонь обе мои руки и ласково сжал их, пытаясь рассеять мои страхи.

— Началась война, — прошептала я.

— Нет, доченька, — сказал папа. — Это еще не война. Должно быть, это атака. Обычно арабы стреляют только днем, но, когда начинают англичане, они, конечно, счастливы их поддержать.

— Англичане? Этого не может быть! — мы просто остолбенели. — Англичане сегодня охраняли нас по дороге домой.

— Такие вот они двуличные. Притворяются, что защищают нас, а сами помогают нашим врагам. Но скоро они уйдут — наконец-то! И тогда начнется настоящая война. У нас останется только один враг — арабы. Понимаете? Здесь уже не будет наших врагов — англичан.

— Но ведь арабов так много! — не разделяла его оптимизма Наоми.

— И у них столько оружия, — добавила я.

— Верно. Но нам поможет Ашем. Он хочет нашего избавления. Подумайте, в течение двух тысячелетий мы не имели ни земли своей, ни государства, ни правительства, ни армии.

— А теперь, теперь у нас есть армия? — У нас есть подпольная армия. Как только англичане уйдут, она выйдет из подполья. Мы сможем открыто носить оружие и открыто сопротивляться. А это уже совсем другое дело.

Раздалось еще несколько громовых взрывов. И ни на мгновение не прекращался пронзительный стук пулемета.

— Прочтем Шма, — сказал Аба.

Мы вместе прочитали молитву. Горячие слезы струились из моих глаз. Как давно Аба в последний раз сидел у моей постели и читал со мной Шма. Он предложил прочитать сегодня еще одну молитву: — Велиерушалаим ирха… И в Иерусалим, Твой город, вернись с состраданием, и да пребудешь Ты в нем, как и обещал.

Слова древней молитвы успокоили нас. Аба громко продолжал: — И да изольется Твой гнев на народы, не признающие Тебя… ибо они погубили Яакова и опустошили его дом.

Мы горячо повторяли за ним каждое слово: — И да изольется Твой гнев… Наконец замолчал пулемет, прекратился обстрел, и только время от времени раздавались одиночные выстрелы. Я крепко заснула.

с разрешения издательства Швут Ами


Как объясняет рав дон Ицхак бен-Иегуда Абарбанель, благословения, которые дает Всевышний людям, несут огромное благо. Наши же благословения Б-га являются восхвалением и прославлением. Читать дальше

Браха 1

Рав Реувен Пятигорский,
из цикла «Понятия и термины Иудаизма»

По материалам газеты «Исток»

Какое благословение говорят на шоколад?

Браха Губерман

По-настоящему мудрый человек не будет настаивать на своем мнении, если на чаше весов лежит репутация других людей. История о том, как внук одного из величайших раввинов нашего поколения решил полакомиться шоколадом...

Тайна восемнадцати благословений. Благословение первое

Рав Давид Штайнойз,
из цикла «Главы из книги «Тайна восемнадцати благословений»»

Сравнив Всевышнего с кем или чем бы то ни было, мы неизбежно уподобимся малышу, лепечущему: "Всевышний – как мой ребе!". Глава из книги "Тайна восемнадцати благословений"

Тайна восемнадцати благословений. Благословение второе

Рав Давид Штайнойз,
из цикла «Главы из книги «Тайна восемнадцати благословений»»

Не проще ли было сделать так, чтобы цветы росли без дождя, а человек рождался с запасом энергии на 120 лет? Глава из книги "Тайна восемнадцати благословений"