Статьи Аудио Видео Фото Блоги Магазин
English עברית Deutsch
«Сказал рабби Эльазар: цдака и милость, которую делают евреи, порождают добрых ангелов, которые защищают наш народ на небесах.»Талмуд, трактат «Бава батра», 10а
Каждый должен тщательно проверять себя, анализировать свои слабые места, предвзятые мнения, личные интересы и пристрастия и активно стремиться к истине, дабы избежать бесконечного и безысходного «горя»

Осталось понять, как человек оказывается побежденным и в суде, и в споре. Заметьте, что Йеуда сам, своими словами вынес смертный приговор тому, у кого найдется кубок. Тем не менее, «И подошел к нему Йеуда»[1]. Он думал, что, хотя по суду (Биньямин) найден виновным и заслуживает смертной казни, он еще может оправдаться в споре. Мы видим это в самом тексте Торы. Совсем недавно он сам говорил о смертной казни — так, что никакие доводы и отговорки уже не помогут. И все же он выступает вперед и начинает спорить. Т.е. по суду, по закону, (брат) заслуживает смертной казни, он должен вступить в спор, чтобы спасти его.

Так мы видим, что спор — выше суда и закона. Так уж устроена человеческая душа: если он чувствует свою правоту в споре, то вообще не обращает внимания на закон. И вот доказательство: он приходит отменить вердикт своим спором, полагая, что своими доводами вырвет с корнем весь судебный приговор. Чем же все кончилось? Когда (правитель) открылся им словами: «Я — Йосеф», — затрепетали перед ним. Потому что ни для каких споров, претензий и заявлений не осталось больше места.

Более того, братья надеялись выиграть в споре, но сам спор стал для них поражением. Один вопрос: «Жив ли еще мой отец?» — опроверг все подготовленные доводы. Они-то ставили акцент на то, что беспокоятся о своем отце, в надежде этим доводом отменить страшный приговор. На это (правитель) сказал им: «Я — Йосеф»: почему-то по отношению ко мне вы действовали, не щадя желаний и чувств отца, нисколько не считаясь с ними. Почему тогда, в тот час забота об отце ничуть не смягчила ваш приговор, и вы продали меня в Египет? Так вот сегодня я вас спрашиваю: «Жив ли еще мой отец?» Другими словами, почему тогда вы не пожалели своего отца? Почему тогда не отменили свой приговор из жалости к отцу? Вы посчитали свои действия законными и справедливыми, хоть и причиняющими некое беспокойство отцу? Что ж отличает «тогда» от «сейчас»? Почему сейчас вы отказываетесь принять справедливый и законный суд под предлогом жалости к отцу? Чем один судебный приговор отличается от другого?

В самом деле — чем? Тем, что в предыдущем случае был суд, и был приговор, но была и мельчайшая примесь личных чувств, а именно: зависти. Поэтому тогда суд и приговор перевесил беспокойство об отце. Сейчас же перевес — в другую сторону. Так нечего кричать и прикрываться жалостью к отцу! Потому что и сейчас вы заботитесь не столько о проблемах отца, сколько о своих проблемах. И все ваши доводы — ошибочны.

Услышав это, братья очень испугались, осознав, что именно скрывалось Глубоков глубинах их души и совести. Теперь им стало ясно, что продажа Йосефа была величайшей ошибкой, а все их доводы — ошибочны. Так они проиграли и в суде по закону, и в споре. А с поражением в споре остается в силе смертный приговор для них по суду.

И так — в любой ситуации. Человек может сознательно не соблюдать те или иные законы Торы, осознавая, сколь не прав он по закону, попирая устои Торы. И никто не может претендовать на то, что в какой-либо области Торы он столь силен и крепок, что выдержит любое, связанное с ней испытание. Открыв Тору и примерив каждый закон к себе, человек может обнаружить, что никогда и не пытался ее соблюдать. Но человек предполагает, что, хотя по закону он и не прав, и все пути его на каждом шагу противоречат Торе, у него есть достаточно отговорок и объяснений каждому недостатку и каждому падению, и он сможет оправдаться и доказать в споре, что у него не было другого выбора, что он просто был вынужден жить так, как жил. На его пути стояло столько помех и препятствий, что он просто никоим образом не мог соблюдать Тору.

Одним словом, признавая свою неправоту по суду и закону, человек верит, что докажет свою правоту в споре, и в общем, и в конкретных деталях. И в том, что касается высоко-духовного мировоззрения, охарактеризованного нашими благословенной памяти мудрецами словами: «Человек обязан говорить: Когда мои поступки достигнут поступков моих праотцев — Авраама, Ицхака и Яакова?»[2], и в том, что касается упования, и в том, что касается бескорыстного и бескомпромиссного, самоотверженного служения Творцу без примеси личных интересов, он думает отделаться одной общей отговоркой. Мол, в наши дни сам дух времени не позволяет относиться с той же меркой, с какой относились к себе наши праотцы. Сегодня мир полон соблазнов, каждый из которых буквально берет человека за душу, щекочет его нервы и сердце и оттаскивает подальше от Торы.

А если спросить человека: А как же Йосеф, о котором сказали наши благословенной памяти мудрецы, что его поведение обязывает всех злодеев, служа им наглядным обвинением? На это он ответит, что просто неспособен выдерживать испытания. У него ведь никогда не было подходящего окружения, в котором он мог бы самосовершенствоваться и выработать в себе привычку работать над собой.

На приведенный пример раби Йеуды, сына раби Илаи, отказавшегося от своего виноградника при одной мысли о починке его ограды, пришедшей ему на ум в шабат, он ответит, что, в отличие от раби Йеуды, у него за плечами нелегкое прошлое, отметившее его своей печатью. Как же он может от него отказаться, ведь он так к нему привык? Уйти от этого — слишком трудно, и доказательством могут служить его соратники, которые хоть и находятся на более высоком духовном уровне, чем он, но все же бесконечно далеки от совершенства. Так у него на все найдутся доводы, которыми он думает добиться оправдания.

Он и не подозревает, что все его собственные оправдания и послужат самой веской обвинительной речью против него самого, продемонстрировав все личные пристрастия на каждом шагу: насколько он был поглощен лишь завистью, вожделением и жаждой почета, и насколько они — и только они — стали причиной всех его недостатков. Он вполне мог бы примкнуть к духовному обществу и изначально остерегаться всякой тончайшей волосинки личных интересов и пристрастий. Одна заповедь влекла бы за собой другую, а группа единомышленников обладает силой приостановить веяние времени и зов естества и для себя, и для другого. У нее для этого найдутся свои хитроумные способы. И тогда каждая волосинка может превратиться в ступень для духовного подъема, и то, что могло бы показаться пустяком, будет восприниматься весьма серьезно, а возможный запрет окажется запретом вне всяких сомнений.

Другое дело, что человек не слишком к этому стремился и с самого начала требовал залога и гарантий, что на этом пути он ничего не проиграет. Вот он и остался сзади, и, в конечном итоге, не сумев дать отпор многочисленным помехам на своем пути, он им сдался. Хотя, на самом деле, и самые трудные помехи можно преодолеть, если только найти подходящий способ. Как сказано: «Хитроумием веди свою войну»[3]. И тот, кто смотрит незамутненным, духовно чистым взором, может увидеть это своими глазами.

Вот, что хотели сказать нам наши благословенной памяти мудрецы словами: «Горе нам от дня судебного приговора, горе нам от дня упрека». То, что «горе нам от дня судебного приговора» — все знают. А вот то, что «горе нам от дня упрека», знают далеко не все, поскольку люди склонны считать, что смогут доказать свою правоту даже в обход закона. И человек столь уверен в своих «неопровержимых» доводах, что даже не видит, в какой степени заблуждается, и только лишний раз выступает в роли собственного обвинителя.

На самом деле, и в день упрека будет «горе». Так, Йосеф был младшим из братьев, но когда он сказал им: «Я — Йосеф», они сразу испугались. Несмотря на то, что до этого Йеуда смело выступил вперед со своими «неоспоримыми» доводами, уверенный, что если по суду и закону он и не прав, но в споре он явно выиграет, благодаря своей веской, блестящей аргументации. Но, в конечном итоге, как мы уже видели, те самые доводы, которыми он думал оправдаться, послужили самым веским обвинением.

И когда Всевышний будет судить и упрекать каждого за то, что он сделал и не сделал в своей жизни, не стоит обольщаться и думать, что хотя нам нечего возразить по ходу суда, и мы сами знаем, насколько были неправы, все-таки мы сможем победить и оправдаться в споре.

Об этом сказали наши благословенной памяти мудрецы, что, когда Всевышний придет и будет упрекать каждого за то, что он собой представляет, — т.е. за все его личные интересы и пристрастия, за то, что все его логические аргументы и послабления в свою пользу были построены на этом его предвзятом взгляде, тем более, насколько (придется испугаться нам). И каждое дополнительное «смягчающее обстоятельство» обернется лишь дополнительным доказательством вины. И если уж братья Йосефа так испугались, когда он открыл им предвзятость их суждений, что и говорить о каждом из нас, когда Всевышний укажет нам на наши. Что сможем мы ответить? Какие споры? Какие доводы? Каждому детально будут указаны истинные источники его проблем и слабостей, компромиссов и послаблений. И тогда спадет вся пелена «бескорыстного служения», и человек увидит, насколько он был неправ по всем пунктам.

Поэтому каждый должен тщательно проверять себя, анализировать свои слабые места, предвзятые мнения, личные интересы и пристрастия и активно стремиться к истине, дабы избежать бесконечного и безысходного «горя». Да, человеку не постичь всей глубины суда и закона, но до самой глубокой ступени есть еще и еще ступени, и человек должен стараться их для себя уяснить и прояснить. Тем более, в совместной работе единомышленников, безусловно, раскроется свет истины, и каждый сможет соблюдать всю Тору в кристальной чистоте, без малейшей примеси дурных привычек и без всякого влияния дурных наклонностей.


[1] Берешит 44:18.

[2] Тана девей Элияу.

[3] Мишлей 24:6.

С любезного разрешения главного раввина Литвы, р. Хаима Бурштейна


Эта недельная глава — самая большая из всех глав Торы. В ней, среди прочего, рассказывается о подсчете семейств левитов и той службе, которую им поручил Всевышний в пустыне. Также глава повествует о заповедях назира (назорея), благословении коэнов, обряде сота и о многом другом. Читать дальше

Недельная глава Насо

Рав Ицхак Зильбер,
из цикла «Беседы о Торе»

Комментарий рава Ицхака Зильбера к недельной главе «Насо»

Объяснение текста благословения коэнов

Дон Ицхак бен-Иегуда Абарбанель,
из цикла «Избранные комментарии на недельную главу»

Б-г благословенный повелел Моше передать Аарону и его сыновьям формулировку благословения коэнов, то есть, точные слова, которыми они будут благословлять общину сыновей Израиля.

Избранные комментарии к недельной главе Насо

Рав Шимшон Рефаэль Гирш,
из цикла «Избранные комментарии на недельную главу»

Всякое прегрешение против нравственности порождено помрачением рассудка. Нравственная истина и истина логическая — синонимы, и человек может согрешить, только если лишится сперва истинной перспективы.

Кто учит Торе сына ближнего, как бы дает ему рождение. Насо

Рав Зелиг Плискин,
из цикла «Если хочешь жить достойно»

Мы должны брать пример с Аарона, брата Моше. Он мирил людей, поэтому в Торе в качестве родословной упомянуты его потомки.