Статьи Аудио Видео Фото Блоги Магазин
English עברית Deutsch
«Счастлив человек, который не ходил по совету нечестивых, и на пути грешников не стоял»Теилим 1,1
В Израиле существует закон, по которому запрещаются любые виды религиозного притеснения. То, что евреев не пускают в Меарат га-Махпела , — явное нарушение данного закона.

Я решил начать с Меарат Га-Махпела.

Обратился к раву Левингеру. Что он думает о Меарат га-Махпела? Каково его мнение о том, что евреи могут прейти туда только как туристы? Устраивает ли это поселенцев Кирьят-Арба? Он особенно подчеркнул, что Меарат га-Махпела — «объект весьма чувствительный», догадываясь, видимо, что я собираюсь что-то предпринять.

— Не стоит тебе сейчас заниматься этим! — предупредил он меня.

Но я на этот счет придерживался другого мнения. Если бы я спросил рава: делать мне что-то или не делать, а он мне ответил — «нет», я, конечно же, должен был его послушаться. Но я попросил его только описать положение — каким его видит он? Поэтому я ничем не был связан.

После этого разговора я уже знал, что надо предпринять. Поговорил со своим сыном Элиягу — он учился в ешиве и хоть как-то разбирался в вопросах религии. Это было время летних каникул, когда Элиягу каждое утро ездил с Армони на хлопковые поля. Мы все продумали и приготовили заранее: когда спустимся в Меарат га-Махпела, наденем на себя цепи и привяжем ими себя там… Собственно, это были не цепи, а алюминиевые полосы от сохнутовской кровати. На вид они, как железные, но на самом деле гибкие и мягкие. Я нарезал полосы, просверлил в них дыры, надел замки.

Несколько дней ожидания были тягостны, особенно для сына, которому было всего 15 лет. Для психики подростка это большое испытание: пойти тайно в Меарат га-Махпела, святое для евреев место, не зная заранее, чем все кончится. Но я был спокоен и уверен в нас. Мой прошлый опыт в Советском Союзе, когда приходилось бороться с КГБ, закалил меня. Мы с сыном решили идти вдвоем (а если удастся, прихватить с собой и других людей), зайти в Меарат га-Махпела в дозволенные для посещения часы, и когда наступит время уходить, не выйти, а приковать себя цепями. Этакая форма пассивного сопротивления…

Я был убежден, что никакого закона не нарушаю. В Израиле существует закон, по которому запрещаются любые виды религиозного притеснения. То, что евреев не пускают в Меарат га-Махпела , — явное нарушение данного закона. Вот что хотелось мне подчеркнуть.

Я понимал, что нас могут арестовать, предъявить обвинения, и не строил иллюзий. Если власти охраняют порядок, значит, они чем-то руководствуются. По слухам я знал, что существует соглашение между Моше Данном и Джабри: эти два деятеля от имени двух народов решили, что Меарат га-Махпела останется мечетью, евреям же будет позволено приходить сюда, как туристам. На данном этапе я не собирался посягать на законность этого документа — позорного для еврейского народа, живущего в своем государстве. Я только хотел посмотреть на него! Потому что никто не видел этого документа. Пусть будет арест, пусть будет суд. Я хочу увидеть документ, услышать закон, на основании которого предъявят мне обвинение.

И вот настал тот день, когда мы смогли осуществить задуманное.

Случилась странная вещь: Элиягу вышел утром из дома, чтобы как обычно ехать с Армони, но опоздал. Он видел, как машина тронулась, кричал, бежал следом, но Армони его не услышал. Элиягу всегда был точен, а тут — Армони не подождал его. Потом он жалел об этом…

— Раз уж ты не уехал, — сказал я сыну, когда он вернулся, — чего нам ждать? Пойдем сегодня!

Оставалось решить еще две проблемы: сохранить секретность и найти спутников в Меарат га-Махпела, чтобы нас была целая группа.

Кого я мог пригласить? Мой выбор пал на рава Яира Уриэля, с которым я учил Тору. Это был тихий и мудрый человек. Не побоюсь сказать — «цадик».

Итак, я обратился к раву Яиру. Но не сказал — с какой целью. Я предложил ему пойти в Меарат га-Махпела помолиться. Он был достаточно умен, чтобы понять необычность моего предложения.

— Явижу, ты что-то задумал, — сказал он. — Если с утра ты зовешь меня в Меарат га-Махпела, значит, что-то у тебя важное. Конечно, я с тобой пойду. Но надо, чтобы был «миньян», я приглашу еще евреев.

После полудня, приблизительно часа в три, мы с сыном пришли к его дому. Под рубашками у нас были спрятаны цепи с замками. Пришли еще три поселенца, и мы отправились в путь.

Всю дорогу до Меарат га-Махпела шли мы молча, никто нас ни о чем не расспрашивал. Я тоже ничего не говорил, никого не посвящал в нашу затею, чтобы, в случае чего, всю ответственность взять на себя.

В Меарат га-Махпела нас встретил рав Менахем Либман. Вместе с религиозными солдатами у нас составился «миньян». Молились мы долго, не спеша. Когда кончили «Минху», принялись читать «Тегилим». В четыре часа — время, когда евреев и туристов принято выпроваживать, подошли к нам солдаты, указав на часы. Рав Менахем Либман давал в это время урок Торы, и нам сказали:

— Ну хорошо, минут через десять-пятнадцать заканчивайте…

Тогда мы с сыном накинули на себя цепи, прикрепили их к дверям, ведущим к надгробию праматери Сары, защелкнули замки, достали Тору в переводе на русский и стали ее читать.

Раву Яиру я сказал,что мы отсюда не выйдем. Он, собственно, этого и ждал. Никому из присутствующих я ничего не предложил — ни остаться с нами, ни поддержать…И все ушли. Остались двое — рав Яир и рав Либман.

Солдаты не стали применять силу, но принялись настойчиво убеждать двух раввинов выйти. И когда те отказались уйти, вызвали по рации подкрепление. Через полчаса прибыл военный губернатор. А мы с сыном продолжали читать Тору — главу «Хаей Сара», где говорится о пребывании в Хевроне Авраама-авину и о покупке им у хетта Эфрона этой самой Меарат га-Махпела.

Губернатор однажды уже арестовывал меня. На сей раз с ним прибыла группа солдат, специально отобранных леваков. Правда, на лицах у них не написано, кто они, но по тому, как они были готовы наброситься на нас, как будто мы террористы или враги, — их мировоззрение сомнений не оставляло. И где таких только находят!

Губернатор, как мог, сдерживал их, а те продолжали орать: кто мы такие и почему создаем «проблемы»?

Подошла какая-то арабка, хотела поцеловать дверь, ведущую к могиле праматери Сары. Я вовсе не хотел ей мешать, но был «прикован» к двери и не мог отойти. Это дало повод новой вспышке гнева «правозащитников»: «Мало того, что вы тут торчите, вы не даете арабам молиться!».

Господи, какой это был «праведный» гнев, как они защищали «бедных» арабов! Если бы с тысячной долей этой энергии они боролись, защищая права евреев! Какое, скажите, у этой арабки право на могилу праматери Сары? Кто больше имеет прав — я или она?

Губернатор оказался на высоте — из уважения к святому месту надел берет. Он был человеком нерелигиозным, не очень образованным, университетов не кончал — обыкновенный мошавник.

— Тише, ребята, тише! — успокаивал он солдат. — Сейчас но всем разберемся. Подошел ко мне и стал что-то внушать. А я читал Тору

и не хотел с ним разговаривать. Да и о чем мне было с ним говорить?

Солдаты бушевали, пытаясь до нас дотянуться, схватить, отодрать от двери. До них еще не дошло, что мы прикованы.

— Кто до меня дотронется, — предупредил я, — получит! Силы наши были явно неравными. Зато решимости мне было не занимать. Что действительно было ужасно — люди напялили на себя форму солдат Армии Обороны Израиля, а ведут себя как погромщики и негодяи. Они что

— получили такой приказ? Ведь на моих глазах губернатор их успокаивал. Значит, по собственной инициативе они так меня ненавидят?!

Губернатору на все его просьбы я ответил:

— Вам ничего не поможет, мы привязаны цепью — все равно не оторвете! А будете драться — отвечу силой на силу, это мое право.

Тогда они от нас отступили и принялись совещаться. Кто-то указал на нас пальцем: дескать, у него ключи в кармане. У меня действительно нагрудный карман оттопыривался. Они подбежали, достали ключи — я нисколько этому не сопротивлялся. Ключи там лежали фальшивые. Я это сделал умышленно, это была продуманная уловка.

Солдаты принялись ковыряться в замках. У них, понятно, ничего не получалось. Тогда ключи дали мне, чтобы я сам открыл. Я бросил их в соседнюю комнату, куда был разрешен доступ только арабам.

На некоторое время нас оставили в покое. Прошел уже час, и принесли целую связку других ключей… «Вот и хорошо, вот и хватит! — говорил я себе. — Для первого раза — достаточно. Я показал им, что не боюсь. Что останусь в Меарат га-Махпела вопреки их запрету. И пусть запомнят: отныне мы так и будем поступать! Мы придем еще раз! Приведем других людей, и будем оставаться, не признавая хамского требования изгонять нас из мест, где находятся еврейские святыни!»

Наконец подобрали ключи к обоим замкам, и меня с сыном вывели из Меарат га-Махпела. Внизу, у полицейской машины, стояли рав Яир и рав Менахем Либман. Нас, всех четверых, повезли в полицию.


Недельная глава «Лех Леха» начинается с того, что Всевышний приказывает нашему праотцу Аврааму оставить родину и пойти в Кнаан («И сказал Г‑сподь Авраму: иди из земли твоей…»). Читать дальше

Десять знаков того, что Авраам достиг уровня разумной души

Дон Ицхак бен-Иегуда Абарбанель,
из цикла «Избранные комментарии на недельную главу»

Уровень Авраама идеально соответствовал уровню разумной человеческой души. Подтверждением этому являются поступки праотца, упомянутые в Торе.

Мидраш рассказывает. Недельная глава Лех Леха 2

Рав Моше Вейсман,
из цикла «Мидраш рассказывает»

Сборник мидрашей о недельной главе Торы

Лот, дочери и сыновья. Недельная глава Лех Леха

р. Ури Калюжный

Лот не был праведником, мягко говоря. Он поселился в Сдоме, столице грешников. Почему же Всевышний решил спасти его от участи других горожан? И почему Лот так неадекватно повел себя после спасения?

Избранные комментарии на недельную главу «Лех Леха»

Рав Шимшон Рефаэль Гирш,
из цикла «Избранные комментарии на недельную главу»

Творец обещает Аврааму сделать его потомство «великим народом». Натуральный ход событий препятствует этому, чтобы народы мира поняли — евреи обязаны своим благополучием только лишь Всевышнему.