Статьи Аудио Видео Фото Блоги Магазин
English עברית Deutsch
«Тора — окно. Сквозь него мы можем разглядеть Того, Кто даровал Тору»Рабби Хайкель из Амдуры
Столетие назад дискуссии между наукой и религией сводились в основном к выявлению и подчеркиванию противоречий между ними

Наш гость — профессор Иегуда (Лео) Леви, известный ученый-физик, автор многочисленных публикаций на научные и религиозные темы. Его учебники по оптике для студентов университетов известны во всем мире. Профессор Леви был президентом Ассоциации еврейских ортодоксальных ученых в США и Израиле. В настоящее время Иегуда Леви руководит Иерусалимским технологическим колледжем.

Профессор Леви согласился ответить на несколько вопросов. В числе прочего мы попросили его рассказать о месте чуда в иудаизме. В качестве ответа он любезно предоставил нам отрывок из своей книги «Тора и наука», готовящейся к печати на иврите. На английском языке она недавно вышла в свет.

— Расскажите, пожалуйста о себе. Где вы родились, какое образование получили?

— Я родился в Германии в религиозной ортодоксальной еврейской семье. Мой отец был врачом, дед — кантором, прадед — раввином. В Германии я совмещал изучение общеобразовательных дисциплин с вечерними занятиями в ешиве. В 1940 году наша семья бежала от нацистов. Полтора года мы жили в Англии, а в четырнадцатилетием возрасте я попал в Америку, где продолжал изучать Тору. Мой отец, для того чтобы получить разрешение работать по специальности, должен был пройти стажировку. Материальное положение семьи было таково, что я вынужден был после окончания школы пойти работать. По вечерам я учился в Нью-Йоркском университете, половину своего свободного времени продолжая, однако, отдавать Торе. Чтобы получить первую академическую степень, мне понадобилось девять лет. Затем я продолжил образование в Бруклинском политехническом институте, где получил вторую степень и сделал докторат.

— Что привело вас в Израиль?

— Я получил еврейское воспитание и всегда чувствовал себя частью еврейского народа, любил Эрец-Исраэль. В 1957 году, сразу после женитьбы, я посетил Израиль, чтобы выяснить возможность переезда на постоянное жительство. К сожалению, мне пришлось бы отказаться от дальнейших интенсивных занятий, так как тут не было тогда таких условий для работы и учебы, какие я имел в Америке. Но вот подвернулась прекрасная возможность — в Иерусалиме открывался религиозный политехнический институт. Мне предложили в нем работать, я тут же согласился.

— Однако много религиозных людей, получивших такое же образование, все еще находятся в добровольном изгнании — галуте.

— Меня привела в Израиль именно Тора, в которой есть заповедь жить на Святой земле. И еще, конечно, желание участвовать в строительстве еврейского общества, развитии еврейской науки, экономики и т.д.

— Как вы согласуете еврейский образ жизни, выполнение заповедей, ваше религиозное мировоззрение, наконец, с научным образованием и работой учено го-физика!

— Я не вижу никакого противоречия. Мое образование только укрепляет меня в вере. В Талмуде (Шаббат, 75а) приводится мнение по этому поводу еврейских мудрецов: Сказал раби Йегошуа бен-Леви от имени Бар-Кафры: о каждом, кто умеет рассчитывать астрономические периоды и движения созвездий и не делает этого, сказано: «Действий Всевышнего не наблюдали и дел рук его не видели». Только человек, глубоко понимающий всю сложность и величие вселенной и ее законов, может действительно познать Творца. Знания, приобретенные мною при овладении наукой, помогают мне в изучении Торы и выполнении заповедей.

— Как удается вам совмещать работу ректора с изучением Торы?

— Сказано в Торе: «Учите ее днем и ночью». Занятия Торой — обязанность каждого еврея. Утром, перед работой, я в течение полутора часов вместе с раввином Арье Кармелем составляю комментарии к разделу «Зраим» Иерусалимского Талмуда, связанного в основном с законами земледелия в Эрец-Исраэль. Первая часть этой нашей совместной книги уже вышла в свет. И конечно же, я занимаюсь Торой в течение нескольких часов вечером после работы.

ИЗ ПРЕДИСЛОВИЯ К КНИГЕ «ТОРА И НАУКА»

Столетие назад дискуссии между наукой и религией сводились в основном к выявлению и подчеркиванию противоречий между ними, и до сих пор, когда поднимается эта тема, мы ждем продолжения все того же спора. Однако в действительности эти споры о противоречиях беспочвенны. Даже в тех случаях, когда, казалось бы, несоответствие доказано, на поверку выясняется, что затронуты были лишь самые второстепенные вопросы как науки, так и религии. И особенно это касается иудаизма.

В нашей книге будет доказано, что эти противоречия либо основаны на ошибках, либо просто являются фантазией. Пришло время исследовать связь между иудаизмом и наукой. Возможно, это поможет нам лучше понять и то и другое. С точки зрения иудаизма, весь мир был создан для Торы, а Тора служила планом при его сотворении. Именно поэтому мир, вселенная составляют вместе с Торой нечто цельное и гармоничное. Доказательство этого является темой нашей книги. Мы покажем здесь, чем обязана наука иудаизму и какой опасности она подвергает себя, отрицая Тору.

ЗАКОНЫ ПРИРОДЫ

Наука зиждется на двух основных предположениях:

1) наши органы чувств позволяют нам наблюдать верную картину окружающего мира, или, по крайней мере, между окружающим миром и нашими ощущениями имеется значительное соответствие;

2) мир управляется точными законами.

Обе эти аксиомы недоказуемы, а их содержание невозможно четко себе представить.

В начале XVIII века Джордж Беркли высказал предположение, что наши ощущения чисто субъективны и не имеют никакой связи с внешним миром. На первый взгляд это утверждение кажется бессмысленным. Однако не появляются ли у каждого из нас иногда похожие мысли, например, когда мы задумываемся о таком явлении, как сон. Тем более, если вспомнить, что все наши ощущения возникают, в сущности, благодаря движению электронов в мозгу. Серьезный подход обязует нас ограничить наши предположения и отказаться от утверждения, что весь сложный истинный мир может «поместиться» в нашем мозгу. Каждый, кто хочет упрямо верить в «действительный мир», соответствующий нашим чувствам, обязан согласиться, что это не более чем искусственное допущение основано исключительно на вере.

Все это касается нашей первой «аксиомы». Перейдем к «законам природы». Как же быть с ними? Ведь их действие мы можем непосредственно наблюдать.

Философ XVIII века Давид Юм утверждал: то, что мы наблюдаем, является лишь некой группой постоянных явлений в природе. Ученый углубляется в явления природы и открывает правила, согласно которым, как он предполагает, все они происходят. Если обнаруживается согласование между результатом эксперимента и тем, что от него ожидалось, то выводится правило, которое становится законом природы.

Таким образом, законы природы — не что иное как статистические данные о «поведении» природы в каждом конкретном случае, и нет никакого основания предполагать, что это поведение не изменится в будущем.

Тот факт, что определенное тело вело себя определенным образом сто или даже более тысячи раз, еще не является доказательством того, что оно продолжит так же вести себя в будущем. Ежесекундный стук часов в течение последних суток не гарантирует их стук в следующую секунду. Возможно, что эти часы заведены только на двадцать четыре часа. Для того, чтобы предсказывать будущее, мы должны знать не только события прошлого, но и причины, повлекшие за собой эти события. Тот, кто знаком с устройством часового механизма, не станет предполагать, что часы продолжат свою работу после того, как кончится их завод.

У нас нет никакой информации о причинах, вызвавших наблюдаемые нами законы природы. В поисках этих причин ученый может в лучшем случае открыть еще один закон природы и быть, таким образом, поставленным перед необходимостью искать объяснение этому новому закону. Единственный вывод, который можно сделать из повторяемости явлений природы, — это то, что природа является «исполнителем» своих законов. Последнее предположение представляет собой основу науки. Однако Законодатель находится вне науки.

Конечно же, вера в законы природы закономерна. Сама природа не противоречит этой вере. Однако мы вынуждены признаться в отсутствии логического базиса, который так хотелось бы подвести под эти законы.

Ученый может сформулировать закон инерции: тело, находящееся в движении, будет продолжать это движение до тех пор, пока ему не воспрепятствует действие на него какой-то силы. Но что именно движет тело, находящееся под действием инерции? Наука не может ответить на этот вопрос в его принципиальной постановке, да это и не является ее задачей. Однако что же станет с нашей верой в законы природы без этого ответа?

Мы становимся похожи в данном случае на исследователя, сидящего на далекой планете и наблюдающего в усовершенствованный телескоп за зданием какой-нибудь земной школы. Он отмечает «закономерность» потока учеников, входящих в школу и выходящих из нее в определенное время. Если он расширит свои наблюдения, он откроет некие изменения, которые, однако, тоже укладываются в «закономерность», если ввести семидневную периодичность. В конце концов он сможет сформулировать сложный закон, основанный на годичной периодичности. И все это он сделает, не имея ни малейшего представления об истинном смысле наблюдаемого им потока учеников. Само здание школы останется для него «черным ящиком». Он никогда не узнает, что же в нем происходит. Он не сможет объяснить и различные неожиданные изменения, как, например, выход посреди учебного дня группы учеников на экскурсию. Если же эта школа вдруг закроется, ученый окажется стоящим перед неразрешимой проблемой. Таким образом, наш инопланетный исследователь знает, что именно происходит (ученики в определенные моменты входят в школу и выходят из нее); он может даже предположить, что произойдет в какой-то определенный момент в будущем. Однако до тех пор, пока он не откроет причину, скрывающуюся за выведенной им закономерностью, на его прогнозы нельзя будет положиться.

Даже понятия причины и следствия и их взаимоотношений не абсолютны. Эммануэль Кант предполагал, что они являются не чем иным, как изобретением человеческого мозга.

Понятно, что для того, чтобы полагаться на законы природы, нужна очень высокая степень веры. Какова же основа этой веры? Ученый-атеист воспринимает законы природы как неопровергаемую аксиому, поскольку сама природа не может ему дать никакого рационального обоснования его «веры». Насколько в более выгодном положении находится еврей, верящий в Тору Всевышнего, для которого его вера в «законы природы» основывается на еврейской традиции, дающей глубокое обоснование этим законам!

ЧУДО

В соответствии с выводом, следующим из всего вышеизложенного и заключающимся в том, что каждое естественное событие является не чем иным, как выражением воли Всевышнего, возможность чудес не представляется такой уж проблематичной. Нас должен скорее удивить тот факт, что природа оказывается такой последовательной и закономерной, а не исключения из этой закономерности, которые мы называем «чудесами».

Однако, углубившись в данный вопрос, мы обнаружим, что и удивляться нам особенно нечему. Ведь определяя единство и закономерность природы как проявление воли Всевышнего, мы не отрицали и Его стремление к единству и закономерности. Наоборот, единство и закономерность поведения природы и есть воля Всевышнего. Один из средневековых ученых так сформулировал эту мысль: «Желание Всевышнего — повсеместно осуществлять законы мира, так как сама природа дорога Ему, и Он изменяет законы лишь в случаях крайней необходимости».

Исходя из этого, мы можем объяснить и кажущееся, на первый взгляд, странным утверждение Мишны о том, что некоторые чудеса, имевшие место в еврейской истории, были в действительности сотворены (запланированы) одновременно с созданием мира. Очевидно было необходимо, чтобы они произошли в определенное историческое время, иначе нарушились бы установленные тогда же закономерности. Всевышний хочет минимума чудес!

Если так, то какова же вообще функция чуда? На первый взгляд кажется, что чудо указывает на якобы ограниченные возможности Всевышнего, который не в состоянии реализовать Свою волю, не выходя за рамки законов природы.

Такое толкование чуда очень далеко от истины. Мы должны понять, что чудо — это некое вспомогательное средство, которое Всевышний предоставляет в распоряжение ограниченного в возможностях человечества.

Когда мы сильны в вере, отсутствует потребность в чуде, а ему на смену приходят чудесные закономерности и глубокое единство в управлении природой, которые и напоминают нам постоянно о существовании Творца. Однако если это влечет за собой как бы «привыкание» и приводит к восприятию этих явлений как само собой разумеющихся, в отрыве от их Источника, — то тогда, вероятно, мы нуждаемся в чуде. Таким образом, чудо — это знак, притягивающий наше внимание к Источнику.

Такой подход к определению чуда объясняет нам, почему наши мудрецы порой относятся к нему отрицательно. Об одном человеке, сын которого спасся от опасности благодаря чуду и о котором, казалось бы, должно быть поэтому сказано: «Как велик этот человек!», говорит Талмуд: «Как жалок этот человек, ради которого были изменены законы мироздания!» В другом месте чудеса сравниваются с ночью, а их прекращение — с приходом дня.

Очевидно, что фундаментальные законы природы должны являться прочной основой нашей веры, а чудеса выполнять некую необходимую положительную функцию как средство открытого проявления Всевышнего в нашем мире.

с разрешения издательства Швут Ами


Согласно объяснению многих еврейских мудрецов, поскольку человек состоит из двух противоположных «компонентов» — тела и духа, ему даны были два пути использования материальных вещей — материальный и духовный. Но, как известно, иудаизм строго регламентирует, какие способы воздействия возможны, а какие строго запрещены. Читать дальше

Кицур Шульхан Арух 166. Запрет гадания, астрологии и колдовства

Рав Шломо Ганцфрид,
из цикла «Кицур Шульхан Арух»

Избранные главы из алахического кодекса Кицур Шульхан Арух

Мидраш рассказывает. Недельная глава Ваэра

Рав Моше Вейсман,
из цикла «Мидраш рассказывает»

Сборник мидрашей о недельной главе Торы.

Ваэра. Зачем создавать трудности, чтобы их преодолевать?

Рав Бенцион Зильбер

Всевышний снова посылает Моше и Аарона к фараону с требованием отпустить еврейский народ, чтобы он служил Б-гу. В доказательство, что Моше действительно послан Б-гом, Всевышний велит ему явить фараону чудо: превратить свой посох в змея. Фараон отказывается выполнить требование Всевышнего. За этим следуют десять ударов по Египту, которые должны заставить фараона подчиниться требованию Б-га. О каждом из них Моше заранее предупреждает фараона. Каждый из них представляет собой чудо, совершаемое Моше и Аароном. В нашей главе говорится о семи из этих десяти ударов. Сначала вода во всем Египте превращена в кровь — это первая «египетская казнь». Затем землю Египта и жилища египтян заполняют лягушки. Третьей казнью стало нашествие вшей на людей и скот. После этого удара египетские маги признали в действиях Моше перст Б-га, но фараон остался непреклонен. Четвертой казнью было нашествие на Египет хищных зверей, пятой — мор среди домашнего скота, шестой — воспаление кожи, переходящее в язвы, у людей и у скота, седьмой — град, уничтоживший растительность, скот, не угнанный с пастбищ, и египтян, которые после предупреждения не сочли нужным укрыться в доме. Сказано, что после шестой казни Всевышний «ожесточил» сердце фараона, т.е. придал ему упорство. При всех семи казнях евреи находились в особом положении: для них вода осталась водой, лягушки, вши, мор скота и язвы их не беспокоили. Особо оговорено, что две казни: нашествие хищных зверей и град — не коснулись земли Гошен, где жила основная часть евреев, как будто между Гошеном и остальным Египтом стояла невидимая стена.