Статьи Аудио Видео Фото Блоги Магазин
English עברית Deutsch
«Говоря о том, что Тора призывает человека бояться и любить Творца, раби Арье-Лейб из Гур добавляет: Умение бояться — качество человека, но способность к любви — это подарок Всевышнего»Раби Арье-Лейб из Гур
Почему Моше не дал подробного постатейного отчета за все, что изготовлялось из золота? При этом за серебро и за медь он отчитался во всех деталях.

Вторая книга Торы завершается великим триумфом финансовой отчетности. Такой немаленький затратный проект, как построение переносного Храма, потребовал от генерального менеджера (учителя нашего Моше) не только титанического труда на стадии организации и воплощения, но и исключительной (прямо скажем, редкой) тщательности при подведении итогов и составлении отчетов.

Мидраш Раба рисует ужасную, до боли знакомую картину: Моше, который день трудящийся над окончательным пересчетом всех полученных и затраченных средств, никак не может обнаружить, куда делось тысяча семьсот семьдесят пять (!) серебрянных шекелей. Неопытный современный читатель непременно вообразит великого пророка в образе главного бухгалтера с нарукавниками, покрывающегося испариной при обнаружении крупной недостачи. «Теперь евреи найдут серьезную причину говорить, что эти шекели взял я!» — в ужасе думает Моше в продолжении текста Мидраша. И только Вс-вышний, сжалившийся над пророком, «просветляет глаза Моше» и тот, наконец-то, обнаруживает, что еще «не учел» серебренные крючки для столбов, и все (именно что — с Б-жьей помощью) сходится.

Мы не будем, упаси Б-же, утверждать, что «все сошлось» таким счастливым образом в реальном отчете о реальном строительстве первый и последний раз в истории человечества: обязательно нужно верить в то, что настоящая финансовая отчетность, соответствовавшая настоящим затратам — это не главная причина того, что глава «Пекудей» («Подсчеты») так подробно все описывает и перечисляет. Однако, приходится признать, что даже во время и по окончании работы самого святого из всех, кто занимался в разные времена организацией крупного проекта, все равно возникли вопросы.

Самый, пожалуй, известный из них рассматривается в пояснениях раби Авраама бен Эзры и раби Моше бен Нахмана: почему Моше не дал подробного постатейного отчета за все, что изготовлялось из золота (хотя за серебро и за медь отчитался во всех деталях)?

Одно из объяснений этого странного обстоятельства дает Сатмарский Ребе. Когда евреи отдали золото на изготовление тельца, то не просили никакого отчета (как любой человек, дающий деньги с огромным желанием и от души). Поэтому и за тот металл, который принесли для строительства переносного Храма, нельзя было требовать постатейной сметы: иначе получилось бы, что для идола — ничего не жалко, а для Вс-вышнего — тоже, конечно, не жалко, но… не до такой степени, чтобы «сорить золотом» и ничего не проверять.

Как написано в Мидраш Танхума (в главе Трума), возведение Храма было искуплением самого страшного греха поколения пустыни, и, как подчеркивается в Йерусалимском Талмуде (трактат Шкалим), сутью этого искупления было именно принесение того, что евреи вывезли из Египта в самых больших количествах: «Придет золото Храма и искупит золото тельца».

Еще один (довольно неприятный для нас) отрывок приводится в обоих Мидрашах (и Раба, и Танхума) по поводу слов Торы, описывающих (в главе «Ки тиса») то, как Моше ходил — еще до построения Мишкана — общаться со Вс-вышним в отведенном для этого шатре: "И смотрели вслед Моше", — написано в Свитке. Мидраш спрашивает: «И что они говорили? Раби Йоханан сказал (евреи говорили так): счастлива родившая того, кто беседует с Б-гом каждый день. Раби Хама сказал (евреи говорили не так): посмотри (говорил один другому) на шею сына амрамова! (то есть обрати внимание, какая жирная шея у Моше, сына Амрама, все это он “черпает” из наших денег). А второй отвечал: ты не хочешь, чтобы человек, которого назначили руководить изготовлением Мишкана, был богат?»

В общем, находились личности, которые в таком «классическом» ключе обсуждали «руководителя проекта»: один с откровенно отрицательной интонацией (не сказать — с ненавистью) расписывал подробности очертаний «моисеева силуэта», а другой в этаком «смиренном», обреченном тоне вторил собеседнику и говорил нечто вроде того, что, мол, возмущаться нечего, человек на таком провоцирующем на злоупотребления посту, все берут и т.д. Оставим в стороне удивление комментаторов (как же это «поколение пустыни», «чистое и святое», «слышавшее голос Б-га» у горы Синай — докатилось вдруг до подобных мыслей о Моше, в чьей праведности вроде бы никто не сомневался, чей авторитет был абсолютным даже во время изготовления тельца): в конце концов, наверняка далеко не все представители великого поколения, получившего Б-жественный Закон, подозревали своего праведного учителя в «ожирении за казенный счет». Отметим специально нечто другое: вышеприведенное «обсуждение шеи Господина пророков» выдвигается Мидрашом в качестве причины необходимости отчета, приведенного в нашей главе.

Если учесть, что, благодаря предоставленной благополучателем «документации», дарители (в конце концов) все-таки остались довольны (о чем написано там же в Мидраше), можем смело заключить, что нужно отчитываться всегда именно так: то есть, до тех пор, пока не останется вообще никаких вопросов. И никогда не забывать о призыве самой Торы — «быть чистыми — и перед Б-гом, и перед еврейским народом».

Там же, в Мидраше Танхума (и не только в нем), поднимается (в связи с началом главы) очень знаменитая мистическая тема. Почему в первом предложении сказано «вот подсчеты Мишкана, Мишкана Свидетельства» (переносной Храм упоминается дважды)? Здесь, оказывается, написано о двух Храмах, один из которых «внизу», в материальном мире, а другой был построен ангелами «наверху» — в мире духовном. За этим известным утверждением (традиционно выводимым из 17-ой главы пророка Йирмияhу) следует вдруг еще одно «разъяснение повтора»: «в будущем Вс-вышний дважды возьмет у евреев залог — в виде разрушений первого и второго Храмов», то есть, временно (именно так, как берут в залог) отнимет что-то очень важное: объяснение построено на «игре слов» — мишкон (переносной Храм) и машкойн (залог).

Как показывает Сатмарский ребе, местонахождение обоих отрывков о Храме в непосредственной близости от описания отчетно-финансовой деятельности Моше, вовсе не является неожиданностью. Только после того, как евреи убедились, что Мишкан построен именно на их деньги (и что все деньги — не устаем удивляться — расходовались именно на то, на что выдавались), можно говорить о том, что за греховность строителей (которым принадлежит по праву заслуга самого существования Святилища) Храм будет дважды отнят (по Мидрашу, взят в залог).

Ну, и до (непременно — до) этого печального сообщения (согласно известному правилу о предоставлении лекарства еще до начала болезни) обязательно нужно рассказать, что оба прогнозируемых разрушения, которым суждено произойти в материальном мире, хотя и ужасны, но все-таки не оставляют сотворенную вселенную без особенного, специального места расположения Высшей Силы: имеется, слава Б-гу, еще один Храм — до которого не доберутся ни вавилоняне, ни римляне, ни даже сами евреи, посредством чьих преступлений постепенно, незримо, кирпич за кирпичом разрушались оба рукотворных Святилища…

Из «Книги для изучения Торы»


Принимать обеты могли только по-настоящему Б-гобоязненные люди. Обычный же человек должен придерживаться золотой середины по Рамбаму. Читать дальше