Статьи Аудио Видео Фото Блоги Магазин
English עברית Deutsch
Три упоминания говорят о трех видах поборов — на общественные жертвоприношения, на серебренные подножия для столбов Шатра и на строительство переносного Храма

Главы, рассказывающие о сосудах переносного Храма и одеждах первосвященника, один из классических примеров того, как Тора, пренебрегая правильной (хронологической) последовательностью событий, «ставит лекарство раньше болезни» и описывает собирание пожертвований на Храм перед описанием другого сбора пожертвований — на золотого тельца (хотя, на самом деле, телец был сначала). Великое воодушевление во время святого строительства явилось искуплением похожего воодушевления, охватившего массы при сотворении кумира, и Вс-вышний, по милости Своей, поменял местами эти противоположные порывы: гораздо приятнее, когда более чем досадный эпизод «обложен» со всех сторон главами о самоотверженном труде во имя Создателя, и (еще один важный плюс) золотой телец, таким образом, отдаляется в тексте Торы от Синайского откровения (хотя в действительности между этими событиями прошло всего сорок дней). То есть, впечатление от самого страшного проступка в истории народа смягчено, ослаблено насколько возможно. Изучая один из наиболее болезненных вопросов, касающийся «сбора пожертвований», имеем прекрасную возможность обдумать этические и психологические аспекты исполнения заповедей вообще.

Первое, что всегда обсуждается в нашей главе, это — демонстративная избыточность формулировки начала. Вместо того, чтобы обратиться к Моше и передать через него евреям (коротко и ясно, как иной раз делается в наши прагматические времена), что, мол, «несите деньги, строим Храм», Творец долго и многословно (три раза повторив в разных конфигурациях само слово «трума» — «приношение»), высказывает великую идею «сбора средств», с непреходящей популярностью которой могут конкурировать разве что идеи «вечного двигателя» или «справедливого общества». Такое впечатление, что Г-сподь столько раз произносит одно и то же, чтобы, смешно сказать, «убаюкать», чуть ли не загипнотизировать Свои творения, чье болезненное отношение к благотворительности (даже к настоящей, а — тем более — к «так называемой») общеизвестно и не меняется уже на протяжении тридцати пяти веков. Правильное, классическое объяснение следующее: три упоминания «трумы» говорят о трех видах поборов — на общественные жертвоприношения, на серебренные подножия для столбов Шатра и на само строительство переносного Храма. Однако, конечно же, кроме этого точного и простого понимания, мудрецы разных времен открывали для нас и другие, более сложные, но не менее точные разъяснения.

Еще один момент, который издавна вызывает удивление — это тот глагол, который использован в формулировке призыва собирать средства: сказано "и возьмут Мне приношение" вместо "и дадут", "ве-икхку (ויקחו)" вместо "ве-итну (ויתנו)" (снова забавное — конечно, несерьезное — впечатление: как будто Вс-вышний, в целях успокоения наших предков, которым предстоит раскошелиться, старается даже не произносить слово «дайте», заменив на «возьмите»). Кроме того, Раши, объясняя местоимение («Мне», которое с большой буквы), пишет, что слово «Мне» следует понимать как «во Имя Мое». Хочется понять, что добавляет тексту это пояснение.

Среди самых многозначительных (и, одновременно, трудно объяснимых) Мидрашей, связанных с этой главой, особенно выделяется, пожалуй, отрывок из 17-ой главы «Тана де-вей Элиеhу»: «В час, когда сказали евреи "сделаем и послушаем" (наасе ве-нишма נעשה ונשמע), сразу сказал Святой, благословен Он, "и возьмут мне приношение".

И наконец, еще одно удивительное место, касающееся данного предмета, это цитата из Мидраш Раба: “И возьмут Мне приношение — это то, что сказано: "Тору заповедал нам Моше, передана общине Яакова", не читай “передана” (морашаמורשה ), а читай “наследство” (йерушаירושה )". Какое отношение к труме имеет то, что Тора это "наследство общины Яакова" (и почему, кстати, именно “Яакова”, а не “Израиля”, ведь первое из имен праотца присоединяется к нашему народу, когда говорится не о самом высоком уровне праведности евреев)?

Рассмотрим два замечательных, взаимодополняющих разъяснения этих сложных моментов. В первом объяснении предлагается вспомнить то, что написано в книгах по еврейской этике о разнице между исполняющими заповеди “во имя” (“ли-шмо”, [לשמה] то есть, без всяких посторонних побудительных причин и соображений) и “не во имя” (лой ли-шмо). В заповедях у первых хорошо все — и мысль (махшовоמחשבה ), сопровождающая исполнение заповеди, и само действие (маасеמעשה ). Вторые же “могут похвалиться” только действием, а мысль — не только не помогает, но и “портит впечатление” от хорошего поступка. Таким образом объясняется разница между упоминанием “приношения” в начале первого пасука главы и в его конце: "И возьмут Мне труму" — это о тех, кто принесет даже с какими-то посторонними, задними мыслями. А вот далее — "от всякого человека, чье сердце пожертвует, возьмут труму Мою", говорится о тех, которые принесут только “в сердце”, только “в благом побуждении” (захотят принести — из самых лучших соображений — а не смогут, ибо уже не понадобится, будет собрано достаточно). Тора подтверждает, что даже если такая (от самого чистого истока) принесенная трума не пригодится, Вс-вышний называет ее “Моя”, и она считается принесенной.

Но (вот вопрос) почему же тогда Раши пишет именно после первого упоминания о труме (сделанном без “жертвенности сердца”) о принесении “во Имя Вс-вышнего”? Нужно было вроде бы написать это о втором, “чистосердечном” (хоть и “неудавшемся в действии” варианте). Тут на помощь приходит (со своими объяснениями знаменитых слов Талмуда из трактата Кидушин) один из величайших хасидских мудрецов — реб Зуша. Почему, спрашивает он, написано в Талмуде, что “мысль добрую” Вс-вышний именно "присоединяет к действию”, а не "считает действием»? Оказывается, рассказывает реб Зуша, поскольку Вс-вышний (еще со времен Синайского Откровения) рассматривает еврейский народ как единое целое, мысль одного еврея может быть присоединена к действию другого (то есть, один делал то, что надо, но думал не о том; а второй — думал очень правильно, только сделать ничего не сумел; если соединить, получается вполне целостная, замечательно исполненная заповедь). Благодаря этому секрету, вся первая строка главы приобретает совершенно иное звучание: "Возьмут мне труму", то есть — даже без правильных и красивых намерений, Раши вставляет — «во Имя Мое», и от кого же будет «позаимствовано» это прекрасное намерение «Во Имя»? Прямо по продолжению пасука — "от всякого человека, чье сердце пожертвует, возьмите", — то, что называется «трума Вс-вышнего» — возьмут именно те, кому не хватает этой «настроенности сердца на заповедь». Это — то, что первые позаимствуют от вторых. Вторые же позаимствуют от первых заслугу реального принесения пожертвований, и это — продолжение первого абзаца (и третье упоминание о труме): "И вот трума, которую возьмете у них: золото, серебро и медь…". Так, при обмене несовершенными «приношениями» («непродуманным» и «неосуществленным»), то есть, при соединении лучших сторон, только вместе — создаем нечто целое.

В продолжение темы — объясняются оба вышеприведенных Мидраша. Именно так можно понять знаменитые слова евреев, произнесенные перед Дарованием Торы "сделаем и послушаем": в двух глаголах заключено упомянутое соединение тех, кто «делает», но не всегда может проникнуть, «вслушаться» в содержание, и тех, кто «вслушивается», тонко чувствует, но не всегда успевает делать. И в словах о «наследии», которое передал Моше «общине Яакова» (то есть, людям, не находящимся на самом высоком духовном уровне), говорится, в том числе, и о прекрасных, святых намерениях великого учителя нашего Моше: именно их, по Милосердию Своему, присоединяет Святой, благословен Он, к действиям простых евреев.

По второму объяснению, предлагается пристальнее посмотреть (вместе с другим замечательным хасидским мудрецом — раби Лейви-Ицхоком из Бердичева) на выше приведенную парадоксальную фразу "сделаем и послушаем". Как можно принимать на себя обязанность «делать» что-то еще до того как «услышал», что именно предлагается делать (ведь в этом же простой и самый известный смысл этих слов: «готовы делать, а потом будем разбираться»)?

И тут ребе из Бердичева раскрывает смысл одного общеизвестного талмудического утверждения из трактата Йома. Там написано, что «праотец Авраам исполнял всю Тору ещедо того, как она была дана", и на простой вопрос "откуда Авраам знал всю Тору, заповеди которой соблюдал» есть несколько ответов. Раби Лейви-Ицхок напоминает о неоднократно приведенном в святых книгах соответствии 248-ми выделяемых Талмудом органов человека (рамах эйворим (רמ"ח אברים 248-ми повелениям Вс-вышнего (рамах мицвойс асе רמ"ח מצות עשה) и 365-ти жил человеческого тела (шеса гидим)שס"ה גידים) ) 365-ти запретам (шеса мицвойс лой саасеשס"ה מצות לא תעשה ). Как утверждается в книгах о тайнах Торы, строение человеческой души полностью совпадает со строением тела: в каждом его месте есть свое духовное наполнение. И, оказывается, тот, кто умеет (обладая определенными нетривиальными возможностями) постичь, рассмотреть это духовное наполнение, постигает все повеления и запреты, соответствующие душе, изначально заложенные в ней.

Этим «духовным зрением», конечно, обладают единицы: «почувствовать», таким образом, всю систему заповедей «в собственной душе» мог праотец Авраам, могли (пожалуй, единственный раз в истории) евреи, стоявшие у горы Синай (именно об этом эксклюзивном моменте истории сказано в странном, с первого взгляда, отрывке Пасхальной Агады: «если бы Он приблизил нас к горе Синай, но не дал нам Тору, нам бы было достаточно», читай — если бы Он дал нам возможность оставаться на том высочайшем уровне духовного постижения, на котором все заповеди извлекаются из человеческой души, можно было бы обойтись и без практического Дарования Торы). Таковы великие слова "сделаем и послушаем": первый глагол говорит о тех, кому не нужно прослушивать всю Тору в чьем-либо (даже самом замечательном) изложении, чтобы узнать законы и начать их исполнять — слово "сделаем" произносят те, кто в состоянии заглянуть себе в душу и понять все, что требуется, без дополнительных разъяснений; а второй глагол говорит об обычных временах, когда все начинается с длительного «прослушивания инструкции». Причем, все это, находясь у Синая (и не нуждаясь ни в каких дополнительных пояснениях), евреи сказали в одной фразе, смысл которой получается крайне неожиданным. Несмотря на то, что сделаем, все равно послушаем. Несмотря на то, что можем обойтись (сегодня) без приказов Вс-вышнего, все равно выслушаем их именно от Него, все равно будем именно от Него принимать Тору: как бы глубоко праведник не постигал все самостоятельно, принимать (и исполнять) следует так, как будто Тора дана по приказу Великого Царя (до конца же ведь невозможно постичь Б-жественную Мудрость, даже если умеешь «всматриваться в душу» и будешь делать это всю жизнь).

И тут мы возвращаемся к первому пасуку главы: "и возьмут Мне труму", Раши вставляет — «Во Имя Мое», то есть — как бы глубоко ни постигали праведники в собственной душе необходимость строительства Храма и сбора денег, пусть дают только «Во Имя Вс-вышнего», как будто просто и скромно «прослушали» Его приказ, а не «додумались делать сами», что, собственно, и написано далее: "от всякого, чье сердце пожертвует" (так сказать, сердце подскажет), "возьмите" — все равно — «труму Мою», приношение Мое, говорит Вс-вышний, то есть, воспримут грядущий почин исключительно как исполнение приказа свыше, а не как собственное добровольное деяние (несмотря ни на какое собственное «чтение в сердцах», где итак написано, что нужно деньги собирать и Храм строить).

Перед нами — два объяснения первых слов главы, два взгляда Сатмарского Ребе, р. Йоэля Тейтельбойма на «намерения сердца». Под общим названием «Высокая религиозная сознательность — плюсы и минусы».

Из «Книги для изучения Торы»


Недельная глава Ваикра («И призвал») начинает описание видов жертвоприношений. Читать дальше

Предисловие и общее содержание книги Ваикра

Дон Ицхак бен-Иегуда Абарбанель,
из цикла «Избранные комментарии на недельную главу»

В первой книге Б-жественной Торы рассказано о сотворении мира из ничего, о том, как сменяли друг друга первые поколения, и о том, как родились и жили наши святые праотцы. Рассказ о них доведен до того момента, как Яаков и его дети спустились в Египет.

О смысле жертвы шламим

Дон Ицхак бен-Иегуда Абарбанель,
из цикла «Избранные комментарии на недельную главу»

Есть целый ряд ситуаций, при которых Тора обязывает приносить мирную жертву. Такое жертвоприношение помогает укрепиться в вере.

Совершая мицву, не делай ее за чужой счет. Ваикра

Рав Зелиг Плискин,
из цикла «Если хочешь жить достойно»

Словарь для читающих Тору на иврите. Ваикра

Рав Аарон Штейман,
из цикла «Словарь ивритских терминов»

В помощь изучающим Пятикнижие