Статьи Аудио Видео Фото Блоги Магазин
English עברית Deutsch
В час дарования Торы евреи достигли высочайшего уровня святости. Следовать заповедям без сомнений — принцип, который вразрез идет с обычным людским скепсисом.

Наш праотец Авраам достиг такого высокого уровня, что силы зла уже не могли повлиять на него с тем, чтобы он действовал вопреки ясному мышлению. Однако он все еще не достиг уровня Первого Человека до греха, мышление которого было совершенно ясным. Поэтому глаза Авраама наполнились слезами в час, когда он взял в руки нож, чтобы принести в жертву сына. Другое дело, что его разум был настолько крепок, что был способен преодолеть любое препятствие, как мы видели в истории жертвоприношения Ицхака. Но при этом он не был лишен естественных эмоций и инстинктов, проявившихся в форме слез, поскольку его рассудок не достиг уровня непредвзятости Первого Человека. На этом уровне на протяжении нескольких поколений протекала духовная жизнь великих людей: Шема, Эвера, сыновей Яакова… Но никто из них не удостоился подняться на ступень, которую Первый Человек занимал до греха. Та нечистота, которой Змей запятнал человеческую душу, не исчезла и не была смыта вплоть до Дарования Торы.

В этот час — час Дарования Торы — евреи достигли столь высокой ступени, что эта нечистота от них совсем отступилась. В час, когда они сказали «сделаем» прежде, чем «услышим», они достигли уровня Первого Человека до греха, поскольку в этот момент они самостоятельно решились на бескомпромиссную жизнь по заветам Творца. Жизнь, в которой они будут руководствоваться в своем выборе лишь указанием Торы, совершенно не сомневаясь в том, стоит ли принимать Тору и следовать ей. Они сказали «сделаем»: «мы готовы исполнять волю Всевышнего точно так же, как ее исполняют ангелы — без всяких вопросов и рассуждений», а главный аспект «услышим» относился к деталям того, каким образом следует выполнять ее заповеди.

Поэтому, когда евреи поставили на первое место «сделаем» и лишь затем — «услышим», раздался Голос с Небес: «Кто открыл эту тайну Моим сыновьям?» Имеется в виду: кто открыл им, что главное препятствие к достижению совершенства — пытаться «услышать» прежде, чем «сделать». Человек всегда хочет сначала «услышать» — узнать, осмыслить заранее, нужно ли, стоит ли, делать ли, а не станет ли от этого еще хуже, а можно ли это выдержать, в принципе? Кто открыл им, что для того, чтобы удержаться на уровне Первого Человека до греха, необходимо отказаться от личной заинтересованности и пристрастий, не выбирать: что принимать на себя, а от чего отказаться, а действовать на основании непредвзятого разума, настроенного лишь на выполнение воли Творца? И чтобы навсегда остаться на этой ступени, человек обязан всегда и везде жить по этому принципу, когда на первом месте стоит «сделаем», и только затем — «услышим». И никаких рассуждений: принимать или нет, частично или полностью. Всегда делать свой самоотверженный выбор лишь в пользу того, что за него выбрала Тора. И углубляться в понимание лишь для того, каким образом сделать это наилучшим образом.

Таким образом, еврейский народ к моменту дарования Торы достиг высочайшего уровня Первого Человека до греха. И как только их «сделаем» предварило «услышим», они в тот же миг полностью расстались с нечистотой, внесенной в их души Змеем.

О том, насколько они в этом преуспели, можно судить из свидетельства Торы, что «весь народ видит голоса». Объясняют наши благословенной памяти мудрецы[1]: они видели то, что предназначено для слуха, и слышали то, что предназначено для зрения. Другими словами, они достигли таких высот, что их ощущения и разум стали нераздельны, а не как увещевал нас пророк[2]: «Слушать слушаете, но не понимаете, видеть видите, но не знаете». Потому что можно слушать, а можно — слышать, можно смотреть, а можно — видеть, и наши природные склонности служат завесой нашему разуму. В уме человек может представить себе путь цельного человека, но так как это представление не осязаемо, его невозможно ощутить и прочувствовать. И этот образ цельного человека подобен фотографии: есть глаза, но эти глаза ничего не видят, есть уши, но эти уши ничего не слышат. Но если фотография хотя бы изображает подлинник, умозрительное изображение цельной жизни не может отражать оригинал, если человек никогда не жил такой жизнью, и его представления абстрактны и, чаще всего, неверны.

И об этом и говорит пророк: хоть мы и обладаем слухом и зрением, но нам не хватает той глубины, позволяющей слышать и видеть вещи в правильном свете. Почему? Да потому что та самая помеха, которая мешает человеку достичь цельности, она же затуманивает его слух и зрение. Если б только человек вкусил реальный вкус жизни по Торе, то этот опыт явно добавил бы ему мудрости. Но кто заведомо соглашается полностью довериться выбору Торы? Люди предпочитают сначала разузнать, а что там написано, насколько это сочетается с их желаниями, и не видят, что сами желания отвращают их от Торы. И человек видит то, что желает видеть, а не то, как все обстоит на самом деле. Поэтому у обычных людей и существует такой разрыв между реальностью Торы и собственными чувствами и ощущениями: они ведь не пробовали, не ощутили, что значит по-настоящему жить по Торе. Иначе бы все воспринималось совсем по-другому.

Совсем по-другому все было во время Дарования Торы, когда евреи вынесли на первое место «сделаем», и лишь затем «услышим», когда они полностью вручили себя выбору Торы с однозначной готовностью жить по Торе. И тогда их понимание прояснилось в такой степени, что они могли видеть предназначенное для слуха. Другими словами, все преграды и помехи собственных недостатков ничего не заслоняли от их взгляда, как ширма или завеса не мешают нам слышать. И они слышали то, что предназначено для зрения. Ведь иногда бывает, что человек видит драгоценный камень, но если он никогда не слышал, что это — дорогая вещь, то он может отнестись к нему как к простой стекляшке, не придавая ему никакой ценности и обращаясь с ним соответственно. Но евреи во время Дарования Торы слышали предназначенное для зрения: не существовало такого понятия, которое было бы им недоступно, как это было у Первого Человека до греха, когда его разум не был затуманен никакими завесами.

И не следует удивляться, как же после столь впечатляющего, явного понимания они сотворили золотого тельца; ведь известно, что был среди них и «многочисленный сброд» — инородцы, примкнувшие к еврейскому народу. Кроме того, вчитавшись, мы можем заметить, что удивляться тут нечему: Тора сама свидетельствует, что они увидели задержку Моше, и, как комментируют наши благословенной памяти мудрецы, народ просто ошибся в расчетах дня его возвращения. И еще говорится, что им было видение мертвого Моше в гробу. Так в чем же мы можем упрекать их? Как им следовало поступать в результате своей ошибки? Сам телец также не может служить поводом для обвинений: он был им нужен в качестве видимого лидера — не более, «чтобы он ступал впереди нас». Их ошибка была вполне объяснимой: Моше умер, и кто знает, что было с ним до этого.

Однако уже Рамбан писал, что «у лжи нет ног». Другими словами, зло лишено всякой основы, опоры. Все это лишь обман зрения, иллюзия, фокусы, которыми можно отвлечь публику и завладеть ее деньгами. В чем сила фокусов? В ловкости рук, в безумной скорости — такой, что человек не успевает, как следует, всмотреться в происходящее. А если бы он смог рассмотреть все спокойным, трезвым, острым взглядом, то заметил бы грубую ложь и фальшь. И только скорость позволила его чувствам ошибиться.

Таков путь дурного начала. Оно не может доказать человеку, что проступок — хорош по своей сути. Но вся его сила в скорости обольщения: человек оглянуться не успел, только начинает анализировать и раздумывать — ан, дело уже сделано! И человек остается при своих мыслях на развалинах содеянного. Поэтому злодеи не оставляют своего дурного пути, даже зная, насколько он горек — дурное начало-то спешит и подгоняет, а сам человек — тяжел на подъем, вот он и выходит всегда побежденным!

Вот и в истории с золотым тельцом Сатан не мог показать евреям ясно, что Моше умер, и его гроб несут ангелы, поскольку это не соответствовало действительности, а было только обманом зрения, чтобы сбить их с толку. И если бы они присмотрелись лучше, они не увидели бы того, что увидели. Лучшим доказательством этого может служить колено Леви, мгновенно отозвавшееся на призыв Моше: «Кто за Всевышнего — ко мне!» А если картина, представленная дурным началом, была бы не фальсифицированной, а явственной, то как же тогда представители колена Леви не испугались за судьбу Моше? Получается, что все было лишь обманом зрения, и тот, кто хотел ошибиться — ошибся, а колено Леви ошибиться не хотело, и избежало ошибки. То есть вина народа заключалась в недостаточной зоркости, к которой добавился ошибочный подсчет времени. А колено Леви, не поддавшись на провокаторскую иллюзию смерти Моше, не придало значение и шести дополнительным часам. Соответственно они не поспешили участвовать в создании золотого тельца, а дожидались прихода Моше.

История золотого тельца, таким образом, демонстрирует нам работу дурного начала, заключающуюся в обмане зрения, и объясняет его силу тем, что он подгоняет людей, заставляет их спешить. Однако это не лишает нас выбора, как можно наглядно видеть на примере колена Леви. Кроме того, из этого мы учим, что и с грехом народа все обстояло не так уж просто: ведь и после создания золотого тельца, они не полностью потеряли занятую им ступень. Как объясняет Рамбан фразу «и никто не надел на себя свои украшения»: они настолько прочувствовали свою вину, что отказались от вечной жизни, приобретенной во время Дарования Торы, ради того чтобы заслужить прощение за грех золотого тельца.

А когда Моше спустился с Торой с Небес и должен был объяснять законы Всевышнего и Его Тору еврейскому народу, он в одиночку судил весь народ, пока не пришел Итро и не спросил, что он делает. Моше ответил[3]: «Народ приходит ко мне искать Всевышнего». Это означает, что еврейские суды, вопросы, с которыми обращаются в них евреи, не похожи на стандартные судебные разбирательства, где каждый желает доказать свою правоту. Тут каждый заинтересован «искать Всевышнего». (Хотя наши благословенной памяти мудрецы поясняли фразу «его приговор выносился утром»: если некто жаловался, что другой украл у него раба, а тот утверждал, что раб был им куплен, то выпадавший ежеутренне ман служил лучшим «доказательством»[4], все же большая часть судебных разбирательств по Торе преследовала единственную цель — искать правду Всевышнего). Кроме того, в задачу Моше входило доскональное объяснение законов, т.е. попытка выяснить с каждым в отдельности, каким путем ему лично следует ступать.

На это отвечает ему Итро[5]: «Не хорошо то, что ты делаешь. Увянешь так и ты, и весь народ, что с тобой». Потому что, если бы они приходили к тебе исключительно для разрешения судебных вопросов, с этим ты мог бы справиться сам. Но ведь в твою задачу также входит объяснить им «путь, по которому идти, и дела, которые нужно делать» — каждому в соответствии с его личным складом характера, свойствами души, темпераментом. А для этого уже необходимо разбираться во внутреннем мире каждого, что не под силу одному человеку, так как требуется немало труда и времени, чтобы разобрать душевный расклад каждого по полочкам. Поэтому необходимо выбрать лучших из лучших, объяснить им, как наставлять народ, раскрывая им путь Творца. В противном случае, как они справятся после твоей кончины, когда ты уже не сможешь указывать им верный путь? Кто подскажет им, как анализировать свои поступки и работать над собой?

И Моше сделал это: выбрал лучших из лучших, обучил их с тем, чтобы они обучали других, а те, в свою очередь, других и т.д. Получилось, что каждый чему-то обучал другого и у него же обучался. Каждый влиял на другого, подвергаясь его ответному влиянию — они одновременно учили и учились друг у друга.

И так продолжалось до эпохи пророков.



[1] Шабат 88.

[2] Йешаяу 6:9.

[3] Шмот 18:15.

[4] Йома 75а — поскольку ман выпадал по количеству душ на семью, включая долю раба. Поэтому можно было с легкостью определить, кому из двух спорящих хозяев принадлежал раб на самом деле. — прим. перев.

[5] Шмот 18:17.

С любезного разрешения главного раввина Литвы, р. Хаим Бурштейна


Оглавление

Выбор еврейского имени [↑]

Тора часто сравнивает евреев со звездами (Берешит 15:5). Как звезды светят в ночной тьме, так и евреи должны нести в темный мир свет Торы; как звезды указывают путь странникам, так и евреи призваны показывать путь морали и нравственности. И так же, как звезды хранят секреты будущего, так от действий еврейского народа зависит будущее человечества, приближение окончательного освобождения.

Выбор еврейского имени очень ответственен — имя влияет на судьбу человека. Какие советы по выбору имени дает традиция?

Значение имени [↑]

Выбор имени для еврейского ребенка имеет огромное значение. Наши мудрецы говорят, что имя отражает сущность человека, его характер и судьбу. В Талмуде сказано, что в момент, когда родители нарекают новорожденного, их души посещает пророчество, небесная искра. Но даже при том, что Сам Всевышний дает нам подсказку, многим парам трудно определиться с выбором имени для младенца.

Как же правильно выбрать имя? Почему евреи не называют сына в честь отца? Можно ли назвать мальчика в честь бабушки или объявить его имя до Брит-милы (обрезания)?

Еврейские обычаи [↑]

В имени заложено не только будущее, но и прошлое. Ашкеназы традиционно дают имя в честь умершего родственника. Считается, что между его душой и душой новорожденного образуется некая метафизическая связь. Добрые дела тезки возвышают душу умершего, а хорошие качества предка оберегают и вдохновляют нового обладателя имени [другое объяснение: есть надежда на то, что ребёнок проявит все хорошие качества родственника, в честь которого он назван].

Как быть, если вы хотите назвать ребенка в честь ушедшего родственника, но кто-то из ныне здравствующей родни уже носит это имя? Ответ зависит от степени родства ребенка с потенциальным живым тезкой. Если это близкий родственник (кто-то из родителей, братьев-сестер или дедушек-бабушек), то лучше подыскать другое имя. Если же родственник дальний, то все в порядке.

У сефардов принято давать имя в честь живых, часто в честь дедушки. Это выводится из Талмуда (Шабат 134а), где говорится о ребенке, названном в честь раби Натана при жизни раби Натана.

В еврейском народе принято давать имена праведных людей из ТаНаХа (Тора, Пророки и Писания), например, называть мальчиков в честь праотцев — Авраам, Ицхак или Яаков, в честь еврейских пророков и царей, например, Шауль, Шмуэль, Давид, Шломо, Моше или Аарон, девочек в честь праматерей — Сара, Ривка, Рахель или Лея, или в честь других праведных женщин, о которых говорится в ТаНаХе, например, Двора, Йохевед или Хана.

Ещё есть обычай называть детей в честь великих раввинов и мудрецов Торы, как, например, Исраэль-Меир — в честь Хофец Хаима

Иногда имя выбирают в соответствии с праздником, во время которого родился ребенок. Например, если мальчик появился на свет в Пурим, его называют Мордехаем, а девочку — Эстер. Девочку, рожденную в Шавуот, можно назвать Рут, а детей, родившихся Девятого Ава — Менахем или Нехама.

Есть также обычай давать имена, встречающиеся в разделе Торы той недели, на которую приходится день рождения ребенка.

Как правило, мальчикам дают имя при обрезании на восьмой день, а девочкам — в первый Шабат после рождения, когда достают свиток Торы в синагоге [читайте на сайте материал про Чтение Торы].

Скрытый смысл [↑]

В святом языке имя — не просто набор букв, оно раскрывает сущность его обладателя.

Мидраш (Берешит Рабба 17:4) рассказывает, что первый человек, Адам, дал имена всем живым существам в соответствии с их сутью и предназначением. Предназначение осла, например, нести тяжелый материальный груз. Осел на иврите — «хамор». Это слово имеет тот же корень, что и слово «хомер» — «материя», «вещество».

Это же принцип применим и к людским именам. Лея [жена праотца Яакова. Прим.ред.] назвала своего четвертого сына Иегудой. Это имя — от корня, обозначающего «благодарность», а если в нем переставить буквы, то получится Святое Имя Всевышнего. Так Лея хотела выразить Ему особую благодарность (Берешит 29:35).

Эстер, имя героини Пурима, образовано от корня, обозначающего «сокрытие». Эстер была известна своей красотой, но её скрытая внутренняя красота превосходила внешнюю.

Еще один пример — популярное имя Ари, на иврите «лев». В еврейской литературе со львом сравнивается уверенный в себе, целеустремленный человек, который набрасывается на каждую возможность выполнить заповедь.

Бывают, конечно, и плохие имена. Вряд ли вы захотите назвать сына Нимрод, ведь оно — от корня, означающего «мятеж». Царь Нимрод восстал против Всевышнего, бросив нашего праотца Авраама в горящую печь.

Если вы хотите назвать мальчика в честь женщины, постарайтесь сохранить неизменным максимальное число букв. Например, Браха можно заменить на Барух, а Дина на Дан.

Еще несколько полезных правил [↑]

У многих из нас, кто хочет изменить своё имя на еврейское, возникает дополнительный вопрос — как «увязать» своё нееврейское имя с еврейским?

Некоторые переводят своё имя на иврит дословно — например, «Мила» это «Наоми» на иврите.

Некоторые выбирают ивритское имя по созвучию: Анатолий — Натан, Юрий — Ури, Виктор — Авигдор и т. д.

В любом случае, выбор имени — очень ответственный шаг, имя человека оказывает влияние на его судьбу и качества характера, и мы советуем обращаться с этим вопросом к вашему местному раввину…

Если семья живет за пределами Израиля, постарайтесь дать ребенку такое традиционно еврейское имя, которое также привычно звучит на языке этой страны. Например, Яков или Дина в России, Дэвид или Сара в англоязычных странах. Не следует давать одно, «еврейское», имя «для синагоги», а другое — которым ребенка на самом деле будут называть. Настоящее еврейское имя — хорошее средство против ассимиляции.

Мидраш (Бемидбар Рабба 20:21) рассказывает, что евреи удостоились чудесного освобождения из египетского рабства отчасти и потому, что не переняли египетские обычаи, а продолжали давать детям еврейские имена.

Многие родители не хотят называть ребенка в честь родственника, который умер молодым или неестественной смертью, опасаясь, что несчастья могут «перейти» к новому обладателю имени. Раби Моше Файнштейн дает по этому поводу несколько рекомендаций.

Если человек умер молодым, но своей смертью, и оставил после себя детей, то это не считается плохим знаком, и ребенка можно назвать в его честь. Пророк Шмуэль и царь Шломо умерли в возрасте 52 лет, и их имена всегда были и остаются популярными в нашем народе, т.е. это уже не считается, что человек умер в молодости.

Если же человек умер от неестественных причин, то раби Файнштейн рекомендует немного изменить имя. Например, евреи называют сыновей именем Йешайа в честь пророка Йешаягу, который был убит.

Раби Яков Каменецкий считает, что переход от «молодости» к «старости» происходит в 60 лет. В Талмуде (Моэд Катан 28а) рассказывается, что когда раби Йосефу исполнилось 60 лет, он устроил празднование по случаю начала долголетия.

Вопреки распространенному мнению, не запрещается объявлять имя новорожденного до обрезания, хотя многие так не делают. В полной мере, однако, мальчик получает душу только во время Брит-милы, и поэтому в метафизическом смысле до этого момента не имеет имени. Это выводят из того, что Всевышний дал новое имя нашему праотцу Аврааму после Брит-милы, когда тот был в возрасте 99 лет (Зоар — Лех-Леха 93а, Таамей Минхагим 929).

Все звезды именами называет… [↑]

Царь Давид писал: «…Исчисляет количество звезд, всех их именами называет» (Теилим 147:4). С древних времен звезды завораживали людей. Они «намекают» на секреты мироздания и тайны будущего. Они указывают путь странникам, озадачивают астрономов и вдохновляют исследователей. В бескрайнем темном небе они кажутся совсем маленькими, а их количество не поддается исчислению; но все они значимы в глазах Всевышнего. «Всех их именами называет». У каждой звезды — свое особое предназначение, и все они разные, не похожи друг на друга.

Тора часто сравнивает евреев со звездами (Берешит 15:5). Как звезды светят в ночной тьме, так и евреи должны нести в темный мир свет Торы; как звезды указывают путь странникам, так и евреи призваны показывать путь морали и нравственности.

И так же, как звезды хранят секреты будущего, так от действий еврейского народа зависит будущее человечества, приближение окончательного освобождения.

Звезды выглядят крошечными точками в бескрайнем ночном небе, а наш народ кажется маленьким и незначительным среди миллиардов людей на земном шаре. Всевышний дает имя каждой звезде потому, что все они важны для Него и дороги Ему, и точно так же Он участвует в наречении имени каждому еврейскому ребенку. У каждого еврея свое предназначение, мицва (заповедь), к которой он имеет особый дар, и каждый из нас излучает свой неповторимый свет.

В конце времен любовь Всевышнего к Своим детям не будет вызывать сомнений. После Девятого Ава мы всегда читаем: «Поднимите глаза ваши в высоту небес и посмотрите: Кто сотворил их? Тот, кто выводит воинство их счетом, всех их именами называет Он; от Великого могуществом и Мощного силой никто не скроется» (Йешаягу 40:26).

В конце времен все евреи вернутся в Иерусалим («никто не скроется»). Всевышний сочтет всех и даст каждому имя.

Порядок наречения имени [↑]

Итак, имя мальчику дают во время его обрезания.

У ашкеназских евреев, как указано выше, принято давать новорожденному имя покойного члена семьи, например, дедушки, дяди и т.д. — как бы увековечивая память об умершем. У сефардов, наоборот, имя ребенку дают в честь живущих.

Если родилась девочка, то ее имя в первый раз произносится над свитком Торы, к чтению которой вызывают ее отца.

После того как отрывок Торы прочитан, среди прочих благословений читаются два особых отрывка «Ми Шеберах» — за здоровье роженицы (жены вызванного к Торе) и новорожденного ребенка.

Если родился мальчик и он еще не обрезан — при чтении молитвы о его здоровье имени не называют. Если родилась девочка, то в этот момент она и получает свое имя.

Роженица благодарит Всевышнего за успешные роды и произносит благословение «аГомель»:

«Благословен Ты, Всевышний… за то что воздал мне добром».

Делается это в присутствии группы взрослых мужчин-евреев числом не менее десяти (см. материал про Миньян евреев).

Во время обрезания «аГомель» читается перед приглашенными на церемонию. Если же родилась девочка, то собирают специальный миньян мужчин в доме, или мать посещает синагогу в тот день, когда муж над свитком дает имя девочке. Отвечают на ее благословение женщины, присутствующие в женской части зала.

Отвечают на «аГомель» так:

«Амен. Кто воздал тебе добром, Тот и впредь будет воздавать тебе добром!»

Текст на иврите приведен в сидуре — сборнике еврейских молитв (см. «Чтение Торы»).

Читать дальше