Статьи Аудио Видео Фото Блоги Магазин
English עברית Deutsch

3:1

Акавья, сын Маалалеля, говорит: «Вдумывайся в три вещи и не приблизишься к греху: осознай, из чего ты произошел, куда направляешься и перед Кем в будущем будешь отчитываться. Из чего ты произошел? — Из смердящей капли. И куда ты идешь? — В место, где прах, тление и черви. И перед Кем в будущем будешь отчитываться? — Перед Царем царей царствующих — Святым, да будет Он благословен».

Следует спросить: какая необходимость во всех трех вещах? Ведь если осознает человек, что в будущем ответит за свои поступки, очевидно, что не позволит себе согрешить. В чем же дополнительная польза от из чего ты произошел и куда идешь?! Также трудно понять: каким образом происхождение из смердящей капли послужит достаточным предостережением от совершения грехов? И здесь, и в случае с напоминанием о том, куда идешь, абсолютно ясно, что не эти советы мудреца послужат тому, что человек избежит греха, — для достижения желанного результата совершенно достаточно понимания неизбежности ответа перед Небесным Судом!

И больше того: ведь если человек признает собственную ничтожность и представит себя нижайшим существом, то откажется от попыток достигнуть высокой духовной ступени и, отчаявшись, согрешит.

И, несмотря на то, что и в отношении высказывания раби Йеуды Анаси (2:1) уместен вопрос такого же плана, ведь и там сказано нечто подобное: «Всмотрись в три вещи и т.д.», — и достаточно было бы указать только на «и все твои дела записываются в Книгу», все же следует заметить, что там именно при помощи «всевидящего глаза и всеслышащего уха… все твои дела записываются в Книгу». Здесь же трудно так объяснить.

Обратим также внимание на внутреннее противоречие: ведь если человек направляется к месту гнили и червей, как возможен при этом отчет за свои поступки?! И еще: выражение не приблизишься к греху неясно. Не лучше ли было сказать «не согрешишь»? И на что намекает неоднородность стиля в ответе: …из смердящей капли… в место, где прах…? Почему бы не сказать: «…из смердящей капли… и к праху, тлену…» — или «из места, где смердящая капля, в место, где прах, тлен и черви»? И, наконец, почему именно сейчас приводятся слова Акавьи, сына Маалалеля, жившего (как указанно в трактате Эдуйот) в следующем за Шмайей и Авталионом поколении, — логичнее было это сделать в хронологическом порядке еще в первой главе?

Необходимо понять, что начало этой главы со слов Акавьи, сына Маалалеля, обусловлено их очевидной этической важностью: Вдумайся в три вещи и не приблизишься к греху. Подобные мысли, высказанные раби Йеудой Анаси, открыли вторую главу.

Почему же наставление раби Йеуды Анаси предшествует словам Акавьи? Возможно, дело в том, что содержание его шире, и в дополнение к разъяснениям, как избежать греха, в нем еще и указывается путь к добру, то есть, к исправлению человеческих качеств и к совершению добрых дел («Какую прямую дорогу следует выбрать человеку?», «И соотноси пользу от заповеди…»).

Есть еще причина: логично было соединить слова раби Йеуды с высказываниями его предков, завершающими первую главу. Обратите внимание, после пар мудрецов, перенимавших Тору друг от друга из поколения в поколение, Мишна переходит к потомкам Гилеля, которые, хотя и не получали Тору с той же степенью полноты, как и предшествующие им пары, все же передавали Тору от отца к сыну. Об этом трактат Бава меция (85а), комментируя известные слова пророка Йешаи (59:20-21) «…да не сойдут Мои слова с твоих уст и с уст твоих потомков, и с уст потомков твоих потомков отныне и вовек», говорит так: «Раз он ученик мудрецов и его сын учится у мудрецов, и сын сына тоже учится у мудрецов, — знай, что никогда не оставит Тора его потомство!» И потому, перечисляя потомков Гилеля и приводя их высказывания, Мишна не прерывается упоминанием ни одного «чужого» имени, вплоть до сына раби Йеуды Анаси (а это седьмое поколение после Гилеля!). Такое получение Торы от отца к сыну близко по своему уровню к получению Торы парами, иначе сказать — к получению от Б-га Самого.

Та же логика помогает понять, почему Мишна с таким опозданием упоминает рабана Йоханана бен Закая, ученика самого Гилеля. И так как невозможно было привести слова Акавьи до наставлений раби Йеуды и его сына, определено им было место здесь, в начале третьей главы, соответственно степени их всеобъемлющей важности.

Все это — о последнем вопросе. А возвращаясь к первым и основным, скажем так: Акавья, сын Маалалеля, указывает человеку на путь избавления от причины греха. Ведь ясно, что пока она не устранена, человек находится в постоянной и близкой опасности согрешить. Такой причиной, сбивающей человека на неправильные поступки, является дурное начало, заложенное в него Б-гом. И даже если человек знает и понимает, что в будущем неизбежно должен будет отчитываться перед Царем всех Царей, все равно в момент, когда он не в состоянии справиться со своим дурным началом, это неизбежное будущее перестает его тревожить и человек грешит.

Чтобы не проиграть в борьбе с дурным началом, причиной греха, человек должен избавиться от ведущей силы этого начала: гордости.

Дурное начало завладевает именно обладателем гордого сердца. И всяческие страсти, и проявления зависти, и прочие подобные им чувства, подводящие к греху, раз за разом наплывают на человека, полагаясь на мощь его гордости.

Цель «работы» дурного начала довести личность до потери себя, до самоистребления. Кого ему удастся соблазнить и спровоцировать на такое? Только носителя завышенной самооценки, только человека, придающего своему существованию великое значение. И не остановится дурное начало, пока не собьет с ног такого человека, пока не истребит его окончательно.

Когда же его дух склонен, а сердце разбито, когда человек не имеет большого веса в своих глазах, тогда не остается места и для дурного начала, тогда оно не способно сбить с ног и истребить.

Намеки на эту очевидную мысль, что присутствием в людях дурного начала они обязаны именно этому качеству — гордости, встречаются во многих высказываниях наших мудрецов.

В трактате Недарим (9б): Сказал Шимон-праведник, (который был коэном): Никогда я не ел от жертвы назира, который осквернил себя, прикоснувшись к трупу, будь то умышленно или нет. Лишь однажды (поступился я своим принципом), когда пришел ко мне человек с юга, с красивыми глазами и добрым лицом, с аккуратно уложенными кудрявыми волосами. Увидев его (обет назирута требует в таком случае полностью сбрить все волосы и начать заново отсчет периода назирута), я спросил: «Сынок, что ты увидел такого, чтобы уничтожить такую красоту? Ради чего тебе это?» Ответил мне: «Пас я отцовский скот в своем городе. Случилось так, что пошел я набрать воды из источника и увидел в воде свое отражение. Тогда охватило меня страстное желание к дурному, чтобы лишить меня будущего мира. Сказал я себе: Злодей! Чем ты гордишься? Миром, тебе не принадлежащим?! Тем, чей конец стать гнилью и червями?! Клянусь служением Б-гу в Храме, что обрею себя во имя Небес!» Тогда я встал, поцеловал его в голову и сказал: «Сын мой, да преумножатся подобные тебе, принявшие обет незирута в Израиле! Именно про тебя сказано в Торе: “Муж…, который заявит, что принимает на себя обет незирута, ограничив себя ради Б-га”.»

Мы видим, что, как только человек нашел себя красивым и приятным на вид, так сразу же его дурное начало пошло на него в наступление с целью лишить будущего мира. Ведь именно такова задача этого побудителя к злу: снести под корень выстроенное здание, а не покосившуюся развалюху, — что в той еще сносить?! Потому и решил тот еврей обрить себя ради Небес — чтобы спустить себя с высот самолюбования. Важно и то, что Шимон-праведник одобрил его поступок, отметив, что, бесспорно, тот принимает на себя обет незирута ради Небес.

Как правило, только согрешив, человек выказывает готовность стать назиром. И чтобы не согрешить впредь, он принимает на себя строгие обеты. Источник такого обязательства — в сожалении об уже совершенном. И вполне возможно, что в случае непредвиденного увеличения периода незирута, он будет сожалеть об обете. Ведь он уже знаком с чувством сожаления о сделанном выборе, с желанием поправить свое положение с тех пор, когда стремился отстраниться от греха. Подобному нестойкому обязательству, в отличие от случая, когда греха не было вовсе, никак нельзя дать оценку «ради Небес».

И недаром сообщает нам Шимон-праведник, что пришел тот еврей с южных мест, то есть, издалека. Ведь он знал заранее, что предстоит ему долгий путь в Йерушалаим, чтобы принести жертвы, — путь обременительный, даже по сравнению с отказом от вина. Такой не изменит своего намерения, не станет сожалеть.

И еще: если бы не «пас отцовский скот в своем городе», невозможно было бы утверждать, что его незирут — ради Небес. Ведь от безделья овладевает человеком дурное начало, и если бы пришлось становиться назиром, исходя из такой ситуации, то сам, своим бездельем являясь причиной своих испытаний, не заслужил бы он звания «назир во имя Б-га». И, более того, — отцовский скот он пас, а это есть исполнение заповеди Б-га (об уважении к родителям), и в этом также он не влекся за своим дурным началом. И происходила вся эта история «в его городе», рядом с отцом — значит, довлел над ним страх перед отцом. А если бы удалился оттуда, то высокомерно снял бы с себя ярмо власти своего отца и страха перед ним. И тогда он сам есть причина «возгорания» дурного начала, и какой он тогда «назир во имя Б-га»?!

Но в тот момент, когда неумышленно он бросил взгляд на свое отражение в воде, неожиданно набросилось на него его дурное начало, требуя, чтобы смотрел на себя и любовался, то достойно, ради Небес он поступил, приняв на себя обет незирута, включающий сбривание его прекрасных волос.

Итак, ты видишь из этой истории, что дурное начало атакует человека в час его возвышения и именно тогда оно пытается лишить человека будущего мира.

Подобное высказывание мы находим в трактате Брахот (5а): «Сказал раби Леви бар Нахмани от имени Рейш Лакиша: Пусть всегда восстанавливает человек свое доброе начало против дурного (источник в Теилим 4:5 — “Гневайтесь — и не согрешите!”). Если дурное начало оставило его — отлично, если нет — пусть займется изучением Торы (источник там же — “Говорите в ваших сердцах…”). Если убралось — отлично, если нет — пусть произнесет Шма Исраэль (там же — “…на ваших постелях…”). Если ушло — отлично, если нет — пусть вспомнит о дне смерти (там же — “…и замолчите навечно”)».

Разъяснить этот отрывок следует так: на начальном этапе противостояния человека своему йецер ара ему следует противопоставить свое доброе начало дурному.

Если нет сил преодолеть стремление к злу, тогда следует читать Шма Исраэль, напомнив себе таким путем о единстве Б-га. При осознании единства Б-га неуместность, несовместимость с ним дурного начала, внутренних противоборствующих сил человека становится очевидной. И, кстати, поэтому в будущем, когда «Станет Б-г единым и Имя Его единым (в глазах всех людей)», тогда придет конец дурному началу и оно исчезнет. Так получается, что единство Б-га и является причиной, изгоняющей дурное начало, которое есть множественность.

А если это не принесет пользы и все вышесказанное не приведет к избавлению от йецер ара, то так происходит потому, что только в будущем неопровержимо ясным станет единство Б-га. А пока, в этом мире, где такой ясности нет, нет и абсолютного избавления от дурного начала.

И тут на помощь приходит занятие Торой. Тора свободна от дурного начала, и нет у того никакой власти над ней. Намек на это наши мудрецы обнаружили в стихе (Шмот 32:16) «…вырезан (харут) на скрижалях». Говорят мудрецы (Авот 6:2): «Читай не харут, но херут — свобода». Свобода от чего? От кого? Отвечает Талмуд (Авода зара 5а): «От ангела смерти! А кто он такой? — Дурное начало, йецер ара!» (как утверждает трактат Бава батра 16а).

Нет у дурного начала сил одолеть человека, посвятившего себя изучению Торы, недосягаем для него этот уровень (Кидушин 30б). И еще, много раз мы заостряли внимание читателя на том, что йецер ара, он же Сатан, идентифицируется с материей. Подтверждением этому — впервые буква самех (начальная буква имени Самаэль, еще одного имени Сатана) используется в Танахе в описании создания женщины (Берешит 2:21).

Природа женщины склоняет ее к материальному, потому к ней льнет Сатан, дурное начало, корень всякого ощущения недостатка, неполноценности в людях. Тора же не зависит от материи, в ней есть все. В ней нет ущербности, и, как следствие этого, она свободна от влияния Сатана. Так занятие Торой спасает от йецер ара.

Отчего бывает, что и у занятий Торой не хватает сил, чтобы вывести человека из-под влияния дурного начала? Тому виной тело — чрезвычайно крепка власть йецер ара над ним. И здесь совет: пусть вспомнит человек о дне ухода из этого мира, когда тело возвращается обратно в землю.

Ведь главная задача дурного начала — лишить человека жизни, как в этом мире, так и в будущем. Увидев перед глазами картину своего последнего дня, прочувствовав собственное небытие, к достижению которого так стремит его дурное начало, человек как будто видит реализацию желанной цели своего внутреннего врага, Сатана, ангела смерти. И тогда тот теряет свою силу и пропадает.

И выше (Авот 2:2) мы уже говорили о способности йецер ара властвовать лишь над человеком, признающим себя значимым, совершенным. И в книге Нетивот олам мы еще расширим обсуждение вреда высокой самооценки. Ведь только основываясь на ней, дурное начало способно свести на нет жизнь человека, привести его в небытие. Талмуд (Авода зара 4б) намекает на этот принцип, говоря: «Не заслуживал царь Давид испытания в истории с Батшевой, ведь свидетельствовал о себе в Теилим (4:5): “а мое сердце — пусто во мне”. Иными словами, над “пустым” от претензий сердцем йецер ара не властвует!»

Итак, суммируя наш ответ, скажем так: наблюдая свой жизненный путь от смердящей капли и вплоть до места праха, гнили и червей, человек убеждается в том, что как со стороны своего происхождения, так и со стороны своего завершения, он не представляет собой ничего особенного. И, как прямое следствие такого умозаключения, начинает понимать, что для самомнения просто нет места. И, не найдя для себя оснований ни в начале, ни в конце, дурное начало пропадает в полной степени — ему не за что зацепиться. Раз ничего важного не было, значит, некого и нечего уничтожать.

И пусть не смущает тебя опасение, что столь глубокое разочарование в себе (смердящая капля!) станет поводом для бездействия, отказа от совершения добрых дел и соблюдения заповедей. Напротив, тем очевиднее их ценность — только благодаря им человек становится существом высочайшего порядка и важности! Слова царя Давида «Ведь в грехе был я рожден, и по заблуждению зачала меня мать…» (Теилим 51:7) окажутся действительно извинительной причиной для того, кто уже ошибся и согрешил. Как-никак, «в грехе был я рожден…», и потому обычно Б-г судит не строго и не сразу. Но ни в коем случае этот факт не может оправдывать совершения нового проступка! Логика в обратном: пусть, вопреки своему происхождению от смердящей капли, человек преодолеет свою слабость и исполнит заповеданное. Так расстанется с низостью, так заслужит подлинно высокое положение!

И также Ийов (14:1) умоляет Б-га снисходительно судить согрешившего человека: «Человек — рожден женщиной, дни его коротки, и сыт он возмущением…» Ясно, что слова великого страдальца и праведника есть именно просьба о снисхождении, и ни в коем случае факт рождения женщиной не служит ни поводом, и тем более, ни обоснованием для еще не происшедшего проступка.

И вот еще одна причина напоминать себе, откуда и куда идешь: тело — носитель дурного начала, побудителя к греху — не представляет собой ровным счетом ничего! Это про него говорится смердящая капля и гниль и черви! Понимание реальной ценности тела, безусловно, отрезвляет и изгоняет йецер ара из человека, избавляет от опасности сделать ошибку.

И не оспаривает утверждение первых двух третий ориентир, на который, следуя совету Акавьи, сына Маалалеля, должен равняться человек: И перед Кем в будущем будешь отчитываться… Будущее время этого высказывания (возносящего человека на великую ступень общения с Творцом) указывает на период воскрешения мертвых. Но пока, при жизни в этом мире, напоминание о низком происхождении тела приносит очевидную пользу в качестве указания на источник греха. А упоминание здесь Будущего мира отвечает на обнаруженное выше противоречие: «Если человек направляется к месту гнили и червей, как возможен при этом отчет за свои поступки?!» Выясняется, что противоречия нет: гниль и черви остужают желание мчаться за дурным началом в этом мире, а в последнем пункте, там, где мудрец напоминает об ответственности перед Царем всех Царей, речь о воскрешении мертвых, когда вновь ожившее тело и душа соединятся, чтобы рассудил их Б-г, заслуживают ли жизни в Будущем мире.

Что же касается нашего вопроса о стиле выражения «…откуда ты произошел, куда направляешься», необходимо сказать следующее: на Святом языке однокоренные в русском языке слова «откуда» и «куда» звучат по-разному (см. Теилим 109, Йеошуа 2, Шофтим 19). И недаром! Ведь протяжное звучание áна (грамматическая форма, часто подменяющая леан), то есть, «куда», намекает на незавершенность процесса, изменчивость ситуации. А, в свою очередь, устойчиво, решительно звучащее меайн (откуда) подразумевает, что «сделанного не вернешь»: процесс начался в определенном месте, и, находясь в середине пути, уже ничего изменить нельзя. Поэтому на Святом языке невозможно спросить «откуда идешь», а только «откуда явился», как о завершенном. И так же невозможно сказать «куда явишься», а только «куда придешь».

И еще один намек есть в разнице между меайн (откуда) и леан (куда). Меайн может означать не только «откуда, из какого места», но вполне может значить и «из ниоткуда, не из места, из безадресного пространства». Как в нашем случае — смердящей капли, без всякого сомнения, ты не отыщешь на карте. С другой стороны, леан определенно направлено на уточнение места, и потому в Мишне так и сказано: к месту праха, гнили и червей. И замечательно четко сказано! Не о превращении человека в гниль, черви и прах идет речь, а только о конечной точке его пути в материальном мире. А известный стих Торы (Берешит 3:19) «…ведь ты — прах и в прах обратишься» следует понимать так: несмотря на то, что человек не в полной мере есть прах, все-таки результатом греха Адама и Хавы стала смерть, которая возвращает тело человека в землю, из которой оно было когда-то создано. Иными словами, если тебе суждено обратиться в прах, то прах ты уже и при жизни: конечный результат есть мерило всего.

Пришла очередь разобраться с выражением не приблизишься к греху. Как мы сказали выше, проще было бы сказать «не согрешишь»! Но нет, так точнее. Причина, способствующая совершению действия, на иврите называется ядаим (руки). Так же, как руки приближают к нам желаемый предмет, так и причина, приводящая человека к проступку, зовется руками греха. Поэтому автор Мишны, используя этот яркий и точный образ, говорит: «Вдумайся в три вещи, и не попадешь в руки греха». А причина нам уже известна — гордость, гордое сердце. То есть, всмотрись в эти три вещи, и гордость не приведет тебя в руки греха. Кстати, если бы Акавья, сын Маалалеля, сказал иначе, то есть, «всмотрись в три вещи и не согрешишь», можно было бы подумать, что если, не дай Б-г, не всмотришься, то непременно согрешишь. А это не так. Ведь как мы объяснили, ближайшая опасность для такого неосторожного человека не сам грех, а его предтеча — гордость. И подобно этому мы говорим в утренней молитве: «…и не вручи меня ни в руки греха, ни в руки преступления», — используя на иврите те же «руки», такими словами умоляя Творца, чтобы не допустил нас попасть под власть собственной гордости, причины греха.

Но недостаточно только лишь победить гордость и дурное начало. Ведь если нет Судьи поступкам человека, то почему не грешить: раз сам себе голова — делай, что хочешь?! И очевидно понадобилась концовка этой Мишны, и после нее ясно, что есть Судья и что грешить, держа в памяти все три наставления просто невозможно.

Еще следует отметить, что заключительное наставление Акавьи И перед Кем в будущем будешь отчитываться? — Перед Царем царей… фокусирует наше внимание на том, что, если наблюдать человеческую жизнь на всем ее протяжении, а, точнее, если подвергнуть (что обязательно случится) ее тщательному анализу на Б-жественном Суде, выявится, что ее абсолютная ценность крайне незначительна. В трактате Эрувин (13б) эта мысль сформулирована четко: «Лучше было бы для человека не родиться!» И почему? Да потому, что за все проступки с него взыщется! Там, перед Б-гом, его рассудят и оценят! Его история началась с капли, конечный адрес — могила, а за все, что посередине, подлежит Суду — вот уж, действительно, ничего особенного в такой биографии!

Именно так: рассудят, а потом оценят. Так буквально и сказано: итен дин вехешбон. Есть такие, кто спросят, а не правильнее ли наоборот: сперва оценить, а уж после судить? На это ответить несложно, но вопрос уместен. На самом деле, речь в Мишне идет о начале Суда, а не о приговоре. О расчете и взвешивании поступков человека. И самого факта вызова на суд предостаточно, чтобы сбить с человека всю его спесь и самодовольство.

Еще раз: итен дин вехешбон (даст суд и отчет). Почему «даст»? Как можно самому себе «дать суд»?!)

Но что есть Суд? Ведь он — производное человеческой деятельности. Согрешив, человек становится должником, а когда его судят — возвращает, отдает, долги. И, можно сказать, что, в конечном итоге, он судит сам себя собственными поступками.

(Есть в Талмуде еще несколько мест, где используется такое же выражение, например, Бава батра 73б).

Следует знать, и в этом заключается ключ к другому толкованию слов Акавьи, что человек относится к Создателю как следствие к причине. И так же, как следствие связано, слито со своей причиной, так и человек крепко связан с Б-гом. И не согрешит человек, пока не представит себя независимым от Творца, пока не нарушит эту связь.

И потому, если прислушается человек к наставлению Мишны и признает, что раз и в начале, и в конце своего земного пути он не представляет из себя ничего подлинно самостоятельно значимого, то уразумеет, что всегда и во всем был зависим, что живет не по своей воле. А если признает справедливость утверждения того, что не уйти от ответственности за прожитую жизнь, что «придется давать ответ», тогда признает свою Первопричину, своего Творца. И, значит, подчинит свою волю Его воле и никогда не приблизится к греху, не отвернется от Б-га, не подпадет под власть дурного начала!

Определив себя как следствие, всматриваясь в три приведенные в Мишне идеи, человек безусловно подчинится своей Причине и более не отвернет от нее в стороны. Это второе толкование сходно с первым, где объяснялось, что самоумаление необходимо, чтобы отдалиться от греха. Здесь же уточняется, что такой видящий себя следствием человек, умалив себя, тем самым возвысился до постоянной связи с Б-гом.

И очень постарайся понять эти слова.

Мидраш приводит наставления рассматриваемой нами Мишны, добавляя к ним замечание раби Йеошуа, сына Леви из Сахнина: «Все, что сказал Акавья, сын Маалалеля, он учил из одного только слова стиха (Коэлет 12:1) “Везхор эт Борэха — И помни своего Творца”. (Можно прочесть) Борэха — своего Творца, Царя всех Царей, (а можно) беерэха — свой колодец (источник), намек на смердящую каплю, (а можно и) борха — свою яму, намек на место гнили и червей».

Как и слышится, здесь из слова Творец вырисовываются и колодец (источник), и яма (могила). Связь причины и следствия подразумевает, что следствие обязано своим появлением на свет причине и без нее его не существовало бы. До рождения человека не было, он не занимал в пространстве никакого места. Иначе сказать, пришел, притек из ниоткуда — из капли, из колодца-источника. И то же в отношении завершения жизненного пути: конечность жизни доказывает, что человек не что иное, как следствие своей первопричины. Ведь если бы было не так и смерти не было, люди, видя свое бессмертие, заблуждались бы и считали бы себя или своих родителей подлинной и единственной причиной своего существования.

И потому царь Шломо требует от нас помнить о Б-ге именно как о своем Создателе (Борэха), подчеркивая и объясняя этой всеобъемлющей формулировкой, почему и в какой степени мы подсудны и подвластны Ему.

Когда же последовательно рассуждающий и действующий человек совершенно подчиняет свою волю воле Первопричины, тогда он начисто освобождает себя от искушений дурного начала. И здесь наша последняя трактовка совпадает с предыдущими, и ясно, что все они есть одно целое.

И чрезвычайно глубоки эти слова, пойми их.

О том, почему Акавья использует слово вглядывайся, а не «осознай», а также о том, почему не приблизишься к греху, а не «не согрешишь», мы говорили, комментируя 1-ую мишну 2-ой главы.

Там в более пространной форме мы сказали следующее: отличен человек от всего живого, и отличие это в прямохождении. Неслучайно мы передвигаемся на двух ногах, и у этого нашего физического свойства есть нравственные причины. Ведь природа человека располагает его к греху, и так легко ему сбиться с пути и согрешить, что сказали наши мудрецы (Брахот 28б): «Только бы страшились вы Небес, как страшитесь человека из плоти и крови!»

Нет в повседневном сознании человека естественного трепета перед Б-гом, а потому говорит Акавья: Вглядывайся! Пусть всмотрится человек в самого себя, в устройство собственного тела. Откуда он взялся? Да вот он, ответ, перед глазами! Непохож на весь животный мир: орган, из которого выходит семя, прямо перед ним, и именно затем, чтобы напоминать о происхождении от смердящей капли. И еще, пусть посмотрит себе под ноги и поймет, куда направлено его движение. И пусть смотрит вверх, пусть признает, перед Кем ему держать ответ. И тогда не согрешит!

Итак, ясен смысл совета Акавьи, сына Маалалеля, и не так сложно оказалось ответить на последний вопрос. А для большей глубины вернись ко второй главе.

с разрешения издательства Швут Ами


Хотя Йом Кипур — это тяжелый пост, он считается одним из самых важных, торжественных и светлых праздников в Иудаизме. Ведь Йом Кипур — день раскаяния, молитв, очищения и отпущения грехов. Читать дальше

Йом Кипур

Рав Исроэль-Меир Лау

Законы и обычаи святого дня.

Здоровье по Торе. Правила поведения перед Йом Кипуром

Рав Йехезкель Асхаек,
из цикла «Здоровая жизнь по Торе»

Пост не должен оборачиваться телесными страданиями. Несколько простых советов помогут вам заранее подготовиться к Йом-Кипуру и провести его с максимальным комфортом и погружением в молитву.

Законы и традиции поста Йом Кипур

Рав Элияу Ки-Тов,
из цикла «Книга нашего наследия»

Каждый из нас должен раскаяться в своих грехах и выполнить в эти дня как можно больше заповедей, чтобы предстать очищенным перед Вс-вышним в этот святой день, как сказано: «Очистите себя перед Г-сподом».

От Йом Кипура к Суккот

Рав Элияу Ки-Тов,
из цикла «Книга нашего наследия»

После дней Суда, Раскаяния и Искупления приходит пора веселья, время прославления Вс-вышнего – праздник Сукот.