Статьи Аудио Видео Фото Блоги Магазин
English עברית Deutsch
«Пускай свой хлеб по течению вод, и спустя много дней он вернется к тебе.»Коэлет 11:11
Литературная страница

У рассказов всегда было уважаемое место в традиции передачи Торы из поколения в поколение: будь-то притча, что открывает перед нами новый ракурс привычного явления, или история, которая воодушевляет и заставляет задуматься. Еврейские мудрецы во все времена говорили и писали о том, как важно рассказывать детям перед сном истории о праведниках и об изучении ими Торы, тем самым прививая любовь к ней и желание следовать ее путями.

Янкеле навалился на тяжёлую дверь и, как только та со скрипом приоткрылась, проскользнул  внутрь. Теперь, оказавшись в спасительной (хоть и пугающей) темноте заброшенной кузнецы, он  почувствовал, как бешено стучит где-то в горле его сердце и эти удары холодными болезненными раскатами распространяются по всему телу. Янкеле все дрожал:  никак не мог успокоиться и привыкнуть к тому, что сейчас ему уже ничто не угрожает. Только теперь он обратил внимание, что до сих пор прижимает к груди мешок с картошкой, который можно было бы давно опустить на пол. Ощутив тяжесть этого напрасно взваленного на себя груза, Янкеле в изнеможении, оцарапав руку о какой-то торчащий из стены кусок металла, присел на пол и сам.

Постепенно его глаза привыкли к темноте, но сознание отказывалось привыкнуть к ней. Янкеле внезапно ощутил, что он будто состоит из разных частей, каждая из которых существует и действует сама по себе: глаза отдельно, сердце отдельно, ноги отдельно и память отдельно. И в этой памяти живут: мама и папа, которых он уже так давно не видел, и… их дом и… Гершеле — его младший братишка. Он прячется  в подвале той самой кузни, где сейчас вместе с другими мальчишками и меламедом раби Давидом сидит сам Янкеле.

Раби Давид или, как его называли в Слуцке, дер Блиндер, не мог позволить, чтобы дети так много времени проводили впустую — без изучения Торы, поэтому скрывался вместе с ними. Но никто из них — тех, кто прятался в подвале, не знал, что Янкеле уже вернулся и находится от них в трёх шагах.

Но только нет у Янкеле сил встать, чтобы присоединиться к ним…

И тут утомленное воображение Янкеле подвело его. Гершеле вдруг  сам вырос перед ним: огромный и расплывчатый. Он приблизился к брату, и Янкеле заметил на его щеках большие слёзинки. Слёзы были настоящие. Это Янкеле, который  всё-таки улавливал разницу между правдой и фантазией, успел заметить…

— Почему ты плачешь, Гершеле? — не раскрывая губ, спросил Янкеле у силуэта. — Не плачь, я к тебе сейчас приду.

Он глубоко вздохнул, и  силуэт Гершеле пропал. Янкеле прихватил мешок с варёной картошкой и пополз в убежище…

Ещё несколько недель назад Янкеле ни за что бы не согласился прятаться в таком мраке, пугающем двигающимися чёрными силуэтами. Но теперь…Что значат страхи мнимые, воображаемые по сравнению со страхами реальными, ощутимыми, которые можно увидеть? Страх стал осязаемым, он облачился в синий мундир, он рыщет и хватает детей для отправки на службу в царскую армию.

Вот уже третью неделю Янкеле и все еврейские мальчики их местечка прятались от рыщущих по их округе жандармов. Они появлялись обычно в конце осени или в начале зимы, и, наводя на всех ужас, хватали детей. Еврейских мальчиков насильно разлучали с родителями и со своим народом на долгие двадцать пять лет, чтобы сделать малолетними солдатами, которым суждено было пройти через крещение, унижение, побои и издевательства.

Великий стон стоял над землёй; и долго ёщё эта рана — рана кантонистов — кровоточила, не заживая…

В подвале старой кузницы было ещё холоднее, чем на улице, и в первую минуту Янкеле даже передёрнуло от озноба.

— Ну, что у тебя там, в мешке? — нетерпеливо завозились вокруг него мальчишки.

— Да вот: картошка, варёные яйца и хлеб.

— И дома-то так не кормили, как сюда посылают.

— А, по-моему, уж лучше дома сидеть недокормленными, чем тут!

Гершеле придвинулся к Янкелю поближе:

— А ты наш дом не видел случайно?

— Нет, не видел… На вот, лучше, возьми картошку. Да, и как же мог я видеть: ведь я только за едой  и обратно! Ах, реб Давид, — всколыхнулся Янкеле, — знаете, кого я видел?… Жандармов…

После этих слов наступила леденящая тишина, она обдала холодом тела и души мальчиков, закралась под одежду и впилась в сердце. Холодная картошка, казавшаяся лакомством, пропитанным запахом родного дома, которую еще минуту назад они с аппетитом ели, теперь потеряла всякий вкус…

— Ай, киндерлах, киндерлах, мои дорогие дети! Только Всевышнему известно, зачем Он посылает нам такие испытания. Не бойтесь и не кручиньтесь, с верой во Всевышнего мы выстаивали и не такое, и это преодолеем!

Однако не для того я с вами тут прячусь впотьмах, чтобы «нюни» разводить! Или мне детство вспомнилось, что я тут в прятки играю? Где вы видали меламеда, который со своими учениками в бабушкином сундуке прятался бы?

Я тут, чтобы учить вас. Что, прикажете мне на печи лежать, пока вы тут хнычете?

Майн таяре киндерлах! Золотые мои дети! Разве может кто-то вас пальцем тронуть, если нет на это воли Творца? Может ли кто-то коснуться полы вашей одежды, не будь на это воли Всевышнего?

Да не бывать тому!

Не бойтесь, не бойтесь, мои дорогие. Ваша и моя жизнь, как и жизнь любого и каждого, большого и малого, обделенного и богатого — в руках Творца!

И глупец тот, кто думает, будто говорящая кукла, облачённая в синий мундир царской армии, может кому-то навредить сама по себе… Ерунда!

Это только в нашем жалком (по сравнению с будущим) мире может казаться, что у жандармов есть какая то власть… Настоящая власть в руках Творца, и только Он всем управляет.

Он управляет войной и миром, урожаем и засухой, движением созвездий и планет, и шагами одинокого путника на безлюдной дороге…

Дети слушали меламеда, раскрыв рот, а он, разгорячённый и взволнованный, размахивал руками и искусно увлекал их несчастные сердца за собой. Учитель развёртывал перед ними величественные картины мира одну за другой, и вдруг, как ловкий фокусник, сворачивал эту воображаемую панораму, превращая её в прах и пепел, показывая, что всё это мнимое величие —  не более как пыль. А за ним стоит другая Настоящая Высшая Вечная Сила.

И страх, впивавшийся в мальчишечьи сердца ледяным колючим комом, понемногу съёжился… отступил …растаял.

— А теперь, когда вы изгнали страх перед любыми фальшивыми пугалами этого мира, пусть воцарится в вашем сердце трепет перед Создателем! Все мы связаны единой нитью; и то, что на сердце у одного, влияет на сердце другого… Знайте: настоящие пути, по которым нисходит Свыше пульсирующая жизнь, — это вы! Из ваших уст, произносящих слова Живого Творца, льётся благословение на эту землю…

А если престанут еврейские дети говорить слова Святой Торы, то вмиг вернёт Всевышний этот мир в первоначальный хаос!

Дети представили себе этот живой, трепещущий, ждущий слов их Торы мир… Кто-то представил себе парение полупрозрачных облаков на давно не виданном ими небе, кто-то —  весёлые блики солнца на свисающих к воде влажных листьях речных ив, кто-то —  стонущее курлыканье перелётных птиц, летящих навстречу закату. …И не было предела их счастью. Они уже не чувствовали себя жалкими преследуемыми существами, отданными на милость жестокого «случая», а представляли себя гигантами, на плечах которых покоится благодарный мир.

…А земля, жадно впитывающая в себя слова их Торы, превращала каждый звук в благословение Творца.

Ну, а если внешние условия пока не соответствовали истине, о которой говорил меламед, то… Что можно сказать тому, кто не видит истинной сути вещей, что можно сказать тому, кто слеп?..

— Так давайте быстрее продолжим учиться, не оставим этот мир без питания. Слушайте внимательно: мы остановились на объяснении Тойсфойс!

 Меламед и дети в пылу изучения Торы потеряли бдительность, обсуждение сложного места в тексте вышло за рамки их тесного кружка, и стало достоянием …ежа, копошащегося в сухих листьях, …и жандарма, принюхивавшегося поблизости…

— А-ах, жиденята! Во-от вы где прячетесь-то! Не зря говорили, так оно и есть! Гаврило-ов! Нашёл! Нашёл! А ну, хва-а-атай их, тащи!

Меламед вскочил на ноги, и, размахнувшись, закатил жандарму звонкую увесистую пощечину!..

— Еврейский ребенок обсуждает со мной сложное место в Тойсфойс, учит святую Тору, и тут врывается какой-то наглый гой и хватает его?! Да как он смеет?!

— Да как он смеет?! — содрогнулась земля, Небо и всё Небесное Воинство.

На уровне облачённых в синий мундир кукол с трудом удалось это дело замять. А на настоящем уровне, в той плоскости, где действуют духовные силы, где даже минимальное движение, совершенное во имя Творца, бережно хранится, — там эта пощёчина бесправного и нищего еврейского меламеда ценна и бессмертна…

Когда соберёт Всевышний всех в Иерусалиме; и каждое Изгнание принесёт  Ему свои дары: дары  любви и преданности Единому Б-гу, то рядом с углями инквизиции и песком речного дна, который стал последним земным пристанищем тем, кто отказался креститься; ляжет и мешок картошки, принесённый маленьким Янкеле, и засыпанные землёй святые книги, по которым учил еврейских мальчиков бесстрашный меламед … 

из журнала «Мир Торы», Москва


Недельная глава «Лех Леха» начинается с того, что Всевышний приказывает нашему праотцу Аврааму оставить родину и пойти в Кнаан («И сказал Г‑сподь Авраму: иди из земли твоей…»). Читать дальше

Десять знаков того, что Авраам достиг уровня разумной души

Дон Ицхак бен-Иегуда Абарбанель,
из цикла «Избранные комментарии на недельную главу»

Уровень Авраама идеально соответствовал уровню разумной человеческой души. Подтверждением этому являются поступки праотца, упомянутые в Торе.

Мидраш рассказывает. Недельная глава Лех Леха 2

Рав Моше Вейсман,
из цикла «Мидраш рассказывает»

Сборник мидрашей о недельной главе Торы

Лот, дочери и сыновья. Недельная глава Лех Леха

р. Ури Калюжный

Лот не был праведником, мягко говоря. Он поселился в Сдоме, столице грешников. Почему же Всевышний решил спасти его от участи других горожан? И почему Лот так неадекватно повел себя после спасения?

Избранные комментарии на недельную главу «Лех Леха»

Рав Шимшон Рефаэль Гирш,
из цикла «Избранные комментарии на недельную главу»

Творец обещает Аврааму сделать его потомство «великим народом». Натуральный ход событий препятствует этому, чтобы народы мира поняли — евреи обязаны своим благополучием только лишь Всевышнему.