Статьи Аудио Видео Фото Блоги Магазин
English עברית Deutsch
Избранные главы из книги

Приехав в Америку после войны, Юнграйсы поселились в Бруклине в районе Ист Флатбуш. У них почти не было денег, и им пришлось снять квартиру в подвальном этаже. Однажды ребецин Эстер, тогда еще маленькая девочка, простудилась и заболела. Соседка вызвала ей врача и оплатила визит. Потом Юнграйсы переехали, однако, по настоянию Зейде продолжали поддерживать связь с этой женщиной. Так продолжалось до конца ее дней. Зейде никогда не забывал пригласить бывшую соседку на все свадьбы и другие семейные торжества, и учил тому же своих детей. В первые годы жизни в Нью-Йорке Зейде открыл синагогу недалеко от дома и намеревался впоследствии построить здание для ешивы. Президент местного банка, с которым Зейде подружился, помог ему реализовать оба проекта. Через несколько лет этот банк вошел в состав более крупного банка. Зейде установил дружеские отношения с новыми хозяевами и продолжал пользоваться услугами банка, даже когда тот в очередной раз перешел к новым владельцам. Почему? Потому что друзья, которые помогли ему когда-то, все еще оставались в деле. Ситуация не изменилась и после смены трех или четырех владельцев.

Даже при мне, через двадцать лет после того, как Зейде покинул квартиру в Ист Флатбуше, он все еще вел дела с тем же банком. Я знаю об этом, потому что мне выпала честь отвезти его туда. Невероятно, но когда Зейде вошел в банк все сотрудники — чернокожие и белые, евреи и неевреи — встали, приветствуя его. И поверьте мне, не потому, что на его счету в этом банке лежала крупная сумма.

Зейде останавливался возле каждого служащего, возле каждого кассира, чтобы узнать, как дела, и расспросить о семье. Несмотря на то, что Зейде был очень занятым человеком, он находил время для всех.

Перед праздниками Мама пекла пироги и домашнее печенье. Иногда это были довольно замысловатые сооружения, и мы развозили большие картонные коробки, полные гостинцев. Некоторые очень радовались, получая подарок, и говорили Зейде, что ждали этого момента весь год.

Завершающий этап церемонии раздачи гостинцев проходил в больнице Брукдейл. Зейде часто бывал там: сначала только навещал больных, позже лечился сам. Казалось, он знал там всех и каждого, начиная от главного врача и кончая охранниками. Перед еврейскими праздниками мы везли в Брукдейл десятки картонных коробок; каждая из них была заполнена множеством пакетов для «поклонников» Зейде.

Вручить пакет «правильному» адресату было непростой тактической задачей. Мы с Зейде шли от офиса к офису, и он инструктировал меня, кому какой пакет отдать. Все коробки выглядели одинаково, но Зейде помнил, что находится внутри каждой из них. Вручение пакета сопровождалось благословением. Пакеты вручалось и людям, с которыми Зейде не был близко знаком. Он не хотел, чтобы кто-нибудь позавидовал «счастливым» сослуживцам, получившим гостинцы.

Пакеты вручались врачам, медсестрам, администраторам и охранникам. Даже кассиры открывали дверцы своих обычно запертых касс, чтобы Зейде мог передать им желанный пакет. Для Зейде открывались все двери, потому что он «давал». Похоже, что для «дающих» двери открываются всегда.

Ближе к концу жизни Зейде, чтобы поддерживать эту традицию, приходилось преодолевать сильную боль. Ему стало трудно обходить огромные помещения больницы. Однако пока он был способен, хоть и с трудом, делать это, он продолжал благословлять людей. Зейде готов был сам терпеть боль, но при этом дарить людям облегчение и радость.

Мне не пришлось пережить того, что пережила семья Зейде, и никому из нас, надеюсь, не придется вновь пережить подобное. Но даже простое наблюдение за Зейде и Мамой в «действии» оставило неизгладимый след в наших душах и в нашей памяти.

* * *

Во время наших поездок по городу Зейде часто навещал знакомых. Отправляясь на Манхеттен, мы всегда проезжали через Бруклинский район Краун Хайтс и останавливались на авеню Утика возле сапожной мастерской. Трудно себе представить, какой убогой она была. Сапожник — почтенного возраста выходец из Европы, — был членом общины Зейде. Визиты Зейде были для сапожника главным событием не только дня, но возможно, и всей жизни этого человека. Однако Зейде заезжал к сапожнику не просто так. Мастерская находилась поблизости от довольно беспокойного района, и Зейде считал пребывание там небезопасным. Каждый раз он пытался уговорить сапожника продать мастерскую и переехать в более благополучное место. Тот отказывался, но Зейде не терял надежды, что его уговоры, наконец, увенчаются успехом. Наш путь изобиловал такими остановками, сопровождавшимися долгими разговорами на личные темы, расспросами о материальном благополучии, обсуждением талмудических вопросов.

Я вспоминаю, как часто во время наших визитов в тот или иной магазин его хозяин, улучив момент, сообщал мне на ухо, что раби Юнграйс спас ему жизнь в Европе. Это была лишь вершина айсберга. Историй, которых мне не дано было услышать, было много больше, чем услышанных!

Мы часто останавливались в разных местах нижнего Ист Сайда чтобы купить кипы, талиты, молитвенники для учеников ешивы.

Кроме того, мы регулярно заходили в виноторговую фирму Кедем Уайн на улице Норфолк, где среди бочек вина восседал друг Зейде — раби Герцог. Раввины проводили много времени в ученых беседах. В последнее время, разговаривая со мной, раби Герцог выражал обеспокоенность общим состоянием Зейде, отмечая, что тот сильно сдал. Раби Герцог сам был немолодым человеком, он страдал от сильного тремора, но его ум оставался острым. Зейде всегда заезжал в Кедем Уайн перед Песахом, чтобы закупить необходимое к празднику вино.

* * *

Таким образом, вы видите — я действительно посещал ешиву, ешиву реальной жизни с нестареющим ребе по имени Зейде. Я учился, наблюдая, как должен вести себя настоящий еврей. Мне довелось приблизиться к пониманию истоков Инени, пониманию того, откуда возникла пылкая любовь ребецин Эстер к сынам Израиля. Вот о чем мне так хочется рассказать вам. В конце концов, почему я должен все это таить в себе? Я научился у ребецин Эстер делиться всем хорошим, что у меня есть, с моими братьями и сестрами.

А теперь я хотел бы, с Б-жьей помощью, рассказать, как мы пытались применить полученные во время этих бесценных уроков знания в нашей новой жизни.

с разрешения издательства Швут Ами


«Хумаш» — так на иврите называется Пятикнижие — те пять книг Торы, которые были записаны Моше-рабейну Синайского откровения, во время странствий еврейского народа по пустыне. Читать дальше

Бесконечная цепь 1. Тора

Рав Натан Лопез Кардозо,
из цикла «Бесконечная цепь»

Пятикнижие — самая важная часть Танаха. Она представляет собой не что иное, как голос Всевышнего, сообщающего человечеству Свою волю посредством письменного слова. Сюжеты и заповеди Торы заставляют человечество задуматься над реальностью. Что делать человеку со своей жизнью? Как ее возвысить, освятить? И прежде всего — как развить в себе понимание, что жизнь должна быть освящена? Тора отвечает тому, кто спрашивает. Для тех, у кого нет вопросов, Тора остается загадкой, в соответствии с известным афоризмом: нет ничего непонятнее, чем ответ на незаданный вопрос. Человек же, по-настоящему ищущий смысл жизни, найдет в Торе интеллектуальную глубину, поразительную психологическую проницательность, благоговейное отношение к жизни.

Правильность текста Торы

Сайт evrey.com

Откуда мы знаем, что современная Тора идентична той, которую получили евреи на горе Синай?

Недельная глава Бо

Рав Исроэль Зельман,
из цикла «Книга для изучения Торы»

Рассмотрим, как начало главы разъяснено в книге р. Леви-Ицхака из Бердичева «Кдушат Леви»