Статьи Аудио Видео Фото Блоги Магазин
English עברית Deutsch
Избранные главы из книги

По природе своей я не был бизнесменом как отец. Как же я зарабатывал себе на жизнь? Вначале, после переезда в Норт Вудмер, я работал редактором газеты Лонг Айленд Пресс (об этом я уже рассказывал). Два года спустя, когда газета закрылась, я начал работать в семейной ешиве Юнграйсов «Атереc Исроэль»: сначала в качестве ведущего преподавателя английского языка, а затем — администратора. Мои знания в области английского языка и литературы давали возможность преподавать эти предметы на довольно высоком уровне, а административный опыт, приобретенный в период, когда я был владельцем газеты Корнуэлл Локал, позволял усовершенствовать методы руководства ешивой. Это был также период, когда я стал помощником, правой рукой Зейде и проводил каждое утро в его обществе [1].

Однако весной 1991 г. я пришел к выводу, что мне необходимо зарабатывать больше денег. Было очень трудно жить на небольшой оклад, который руководство ешивы могло позволить себе платить. И тогда я решил пойти по стопам отца, который работал на Уолл-стрит.

Я не был юнцом, когда начинал свою деловую карьеру, а доля здорового авантюризма в характере позволяла мне не бояться начинать новое, непривычное дело. В течение нескольких лет я стажировался в одной большой фирме. Однако у меня была проблема. Я плохо запоминал цифры. На Уолл-стрит необходимо уметь хорошо работать с цифрами, и не только запоминать их, но и понимать, что за ними стоит.

Я, например, после встречи с представителями какой-либо компании, или после просмотра годового отчета в течение нескольких минут забывал все цифры, которые только что видел. Возможно, если бы я понимал смысл этих данных, я мог бы их запомнить, но именно этого я и не понимал. Я мечтал добиться успеха в деловой «игре», однако цифры являлись для меня проблемой. Кроме того, мне было довольно трудно серьезно относиться ко всем этим очень серьезным людям, которые рассуждали о том, сколько центов принесет их компании каждая акция в третьем квартале следующего года.

Что я действительно любил делать, так это разговаривать со своим боссом о Торе. Он видел, что Тора вызывает у меня больший энтузиазм, чем дела на Уолл-стрит и как-то сказал: «Почему бы тебе полностью не посвятить себя этому?».

Видимо, тогда я еще не был к этому готов. Я хотел заработать много-много денег и искал способа осуществить задуманное.

Так я обнаружил, что существует метод «графического анализа», где информация вместо цифр представляется графиками и диаграммами. Я всегда хорошо воспринимал изобразительный ряд, поэтому мне казалось, что такая работа как раз для меня. Однако мой хозяин не был заинтересован в работе, связанной с графическим анализом. В результате мы расстались, и я открыл собственную, фирму, где я мог выбирать ту стратегию, которую считал нужной.

Мне удалось собрать необходимую сумму в расчете на успех моего метода, и я обосновался в офисе одного фонда, сотрудники которого были религиозными людьми. Мы неплохо уживались… Я был восхищен тем, какие это порядочные люди, как правильно они говорят и действуют. Ко всему прочему, они были яркими, умными преуспевающими бизнесменами.

Организованное мною дело просуществовало несколько лет, затем начались серьезные трудности. В течение какого-то времени мой метод был достаточно эффективным, но все-таки он не был универсальным. Проблемы в ведении дела, постоянное напряжение привели к тому, что я решил ликвидировать фонд.

Надо было решать, что делать дальше. Мне повезло: мне было на что жить, и за это я благодарен судьбе, но хотелось также чувствовать себя полезным. Тяжело жить в состоянии неудовлетворенности, не зная, для чего живешь в этом мире, ничего не создавая. И тогда я решил посвящать все свое время написанию этой книги.

Мне кажется, что Б-г послал меня на этот свет в частности и для того, чтобы я написал эту книгу. Я так счастлив, что сделал это. Благодаря книге я чувствую, что моя жизнь имеет смысл и что я могу рассказать вам о самых затаенных своих мыслях, выразить искреннюю благодарность Б-гу и Его посланцам, в особенности ребецин Юнграйс и ее семье. Трудно выразить словами, как я благодарен Б-гу за Его доброту к нам и за то, что Он дает мне возможность делиться с вами моим опытом. Мне кажется, что многое происходило в моей жизни будто специально, чтобы я мог потом написать об этом, передать свой опыт другим. Что я имею в виду, когда говорю, что все в моей жизни имело определенный смысл? Анализируя прожитое, а это необходимо, если собираешься писать подобную книгу, понимаешь, что ничего случайного в жизни не было. Даже неприятности являлись частью некоего плана. Они были необходимы, потому что Б-г хотел направить меня по определенному пути. В этом — одно из объяснений смысла еврейского выражения «гам зу летова», которое означает «даже это — к лучшему»[2]. Понимаешь, что все должно было случиться так, как случилось; для всего была причина, и все к лучшему.

Например, у меня были проблемы с запоминанием цифр. Иногда кажется, что нужно делать то, что делают все. Некоторое время мне казалось, что если я не способен запомнить эти уоллстритовские цифры, я непригоден ни для какой работы. Так же я ощущал себя в детстве, когда был мальчиком, потому что не был «крутым». Оглядываясь назад, я понимаю, что все люди разные. Я не должен был находиться в том месте в то время, и Б-г указал путь, по которому Он хотел меня направить. Аналогичная ситуация была у отца в Париже; он пришел к выводу, что Б-г не создал его художником, и в результате стал бизнесменом и работал на Уолл-стрит.

Очень важно понимать сигналы, которые мы получаем, двигаясь по жизни. Они помогают нам определить, каким курсом следовать. Б-г всегда посылает нам свои указания.

Но это не все, что случилось в течение последних двадцати пяти лет. Самым главным для нас было все выше и выше подниматься к Торе, и все глубже и глубже погружаться в ее мир. Подобное высказывание кажется противоречивым, но это не так. Известное изречение гласит, что ваша голова должна быть в небесах, а ноги должны твердо стоять на земле. Мы воплощали этот тезис путем постоянного и непрекращающегося участия в делах Инени — организации, созданной Ребецин для возвращения евреев к Торе. Через некоторое время мы также оказались глубоко вовлеченными в дела нашей синагоги, принадлежавшей общине Ор Тора в Норт Вудмере. Нашим духовным наставником был раби Юнграйс, и мы готовы были ему помогать во всем, так как горячо любили эту семью, спасшую нас.

Через некоторое время я стал президентом общины, а Лея — возглавила женскую ее часть. Мы оставались на этом посту двенадцать лет, до самой кончины Раби.

Раби и Ребецин сумели, с нашей помощью, довести до конца задуманное ими замечательное дело — создать активно действующую общину. Посещающие синагогу люди образовали дружную семью, и это укрепляло их дух, составляло основу их жизни. Они любили нашу синагогу; некоторые приходили в субботу на все три службы, хотя и жили довольно далеко, примерно в сорока минутах ходьбы. Мы все считали большой честью бывать в обществе таких святых людей, как Раби и Ребецин, и не только молиться с ними, но и пользоваться привилегией разговаривать с ними в качестве членов семьи.

Однако жизнь не всегда была безоблачным плаванием. В каждой синагоге возникают проблемы, связанные, например, с отсутствием денег, или споры и разногласия, столь свойственные евреям. В Талмуд видит в этом причину нашего изгнания[3], которое продолжается и по сей день. Мы еще не научились любить друг друга как братья и сестры; еще не зажила рана, нанесенная продажей Йосефа братьями.

Поразительно, однако, что в те золотые дни пребывания в общине Ор Тора мы сумели преодолеть эти разрушительные тенденции; нам удалось создать модель благополучного сосуществования евреев друг с другом.

В Шабат утром, после молитвы, мы обычно делали в синагоге Кидуш с легкой закуской. Все оживленно беседовали и с удовольствием ели замечательные блюда, приготовленные женщинами общины под руководством Леи. Представьте себе, как это приятно: оказаться в одной компании со знаменитыми Раби и Ребецин, получать удовольствие от их общества, радоваться этому и разговаривать с ними так, как будто беседа происходит с собственными родителями. Это было чем-то особенным, не похожим на другие встречи.

Кидуш в праздники — например, в Симхат Тора — сопровождался довольно обильной трапезой на несколько сотен человек. Казалось бы, что тут особенного — еда есть еда, — но она сплачивала людей для посещения синагоги, для благословений, для Б-га. Это меняло их жизнь.

Но приходилось и тяжело работать. Иногда меня вызывали в синагогу поздно ночью для того, чтобы что-нибудь починить или организовать. Лея каждую неделю проводила многие часы в кухне со своими дамами. Работа в синагоге требовала огромной затраты времени, но приносила свои плоды: порой я физически ощущал, как от Норт Вудмера по всему миру распространяются волны нашей веры.

* * *

Когда мы с Леей рассказываем о нашей жизни, в конце, как правило, нам приходится отвечать на вопросы. Первый вопрос обычно звучит так: «Как ваши родители реагировали на перемены в вашем образе жизни?». Это естественный вопрос, потому что каждый — будь то родитель или ребенок — пытается представить себя в подобной ситуации.

Во второй главе книги я уже рассказывал, как наши родители реагировали на первое сообщение о переменах в нашем образе жизни. Они были вполне современными людьми и, кроме того, верили в нас. Но что произошло потом?

Конечно, время все улаживает, но, сказать правду, постепенно родители убеждались в том, наш образ жизни был не просто обычным, нормальным, но чем-то лучшим. Мы все больше сближались с ними. Мы не обсуждали с ними проблемами религии, полагая, что родители будут чувствовать себя неловко и этот может привести к обратному результату. Они с удовлетворением наблюдали за развитием взаимоотношений в нашей семье, видели, что мы изо всех сил стараемся поддерживать самые дружественные, самые теплые отношения с ними.

Был, однако, один деликатный вопрос, который я считал нужным обсудить с родителями: вопрос смерти и похорон. Не говорить об этом, означало позволить совершиться непоправимой трагедии. К этому разговору меня вынуждало то обстоятельство, что многие в нашем окружении предпочитали кремацию погребению в земле. Но по еврейскому закону тот, кто сознательно выбирает кремацию, отрезает себя от вечности. Вечное существование, которое является конечной целью всего существующего в этом мире, невозможно для тех, кто соглашается сжечь свое тело. Законы, определяющие порядок погребения, как и другие еврейские законы, очень конкретны и определенны. Похороны — это последнее доброе дело, которое мы делаем для своих близких, помимо основной нашей обязанности — продолжать жить так, чтобы они гордились нами.

Я решил, что вначале я должен поговорить с мамой, и выбрал подходящий для спокойной беседы момент. Я спросил ее, согласна ли она «ради меня» обдумать вопрос о соблюдении еврейской традиции, не приводя других доводов. Мама понимала, как мне неловко. И знаете — она согласилась, чтобы ее похоронили еврейскому закону, и даже внесла необходимые изменения в свое завещание. Откровенно говоря, мне казалось, что она была весьма тронута нашим вниманием. Вскоре я приобрел место на кладбище для членов своей семьи. И когда восемь лет спустя мама заболела и скончалась, к моей скорби примешивалась и маленькая частичка гордости от того, что она была похоронена в полном соответствии с еврейским законом. Я был около нее, когда она умирала, и оставался с нею, пока не пришли сотрудники хевра кадиша, похоронного братства, чтобы проводить ее в последний путь.

В первую годовщину смерти мамы, стоя на кладбище, я с особой силой ощутил важность того, что мы открыли маме путь к вечности. Я обратился к Б-гу с просьбой дать нам какой-нибудь знак, что у мамы «все в порядке», какую-нибудь весточку из Мира Грядущего, На следующее утро наша дочь Мириам сказала, что видела во сне маму; она приходила к нам, и лицо ее излучало свет.

Отец ушел с похорон растроганный тем, с каким достоинством был проведен обряд, в особенности, когда опускали тело, и каждый член семьи, в соответствие с еврейской традицией, бросил горсть земли в могилу.

«Все так скромно», — сказал он тогда. — «Такой была и мама». Я никогда не забуду этих слов.

Мир Мэдисон Авеню предпочитает делать вид, что смерти не существует. Но мы хотим жить в реальном мире. Наблюдая, как гроб опускают в могилу, а на его крышке образуется холмик земли, которую вы только что бросили, невозможно пребывать в иллюзиях по поводу происходящего. Реальность смерти очевидна.

Понимание этой ситуации помогает также искренне скорбеть о близком человеке, оплакивать его. Нельзя скорбеть о ком-то, думая, что он — возможно — еще жив. В Торе говорится, что праотец Яаков не имел покоя в течение двадцати двух лет из-за того, что его сын Йосеф пропал. Яаков предполагал, что Йосеф умер, но не был в этом уверен, и поэтому в течение всего этого времени не мог примириться с исчезновением сына. Мысль о том, что Йосеф, возможно, жив, не давала Яакову покоя — ни в жизни, ни в смерти. Жизнь не может быть полной без смерти, а смерть не может быть полной, если обряд погребения не соответствует предписаниям Того, Кто создал жизнь.

Жизнь моей мамы завершилась достойно, и я уверен, что сейчас она пребывает с Б-гом в Мире Истины. Мы провели много замечательных лет вместе. Она дважды ездила с нами в Израиль. Это были очень памятные события. После окончания средней школы, Сара поехала учиться в Иерусалим на целый год, Мы решили провести Песах в Израиле и приехали за несколько недель до праздника, чтобы попутешествовать по стране. Мама, которая была очень близка с Сарой, согласилась присоединиться к нам. У отца не хватало терпения, чтобы провести несколько недель в Израиле.

Это было замечательное путешествие. Я вспоминаю о нем с любовью.

После очень холодной зимы в Нью-Йорке мы очутились в согретой весенним солнцем прекрасной земле Израиля. Я никогда не забуду нашу первую ночь на этой земле.

Мы не виделись с Сарой около семи месяцев. И вот, мы забрали ее из школы в Иерусалиме и двинулись на восток к Йерихо, затем на юг, мимо замечательных источников Эйн Геди, куда царь Давид бежал от преследователей, через Масаду к Сдому на южном побережье Мертвого моря. В ту ночь, когда все ушли спать, мы с Сарой сидели перед отелем на теплом песке пляжа, прислушиваясь к нежным звукам волн поглядывая в сторону Иордании. Это была незабываемая ночь. Мы ощущали себя частью незавершенной драмы еврейской истории.

Мы наняли проводника, и провели следующую неделю в путешествии по Негеву и Южному Израилю. Это было счастливое время для нашей молодой семьи. Мама очень сблизилась с детьми за время путешествия. Эта привязанность росла с каждым годом, вплоть до ее смерти десять лет спустя. Поскольку наше вхождение в еврейскую жизнь было необычным, дети оказались в выигрышном, даже уникальном, положении. Проникновение в глубины Торы являлось — и является сейчас — настоящим приключением для всех нас. Мы открыли мир Торы вместе, и мы бросились к нему, как к оазису в пустыне. Мы пили этот эликсир, осознавая, что представляет собой жизнь и что смерть. Мама чувствовала особую атмосферу этой поездки.

Глядя на наших детей, она ощущала, что ее жизнь не прошла напрасно. Ей не нужно было говорить об этом; она это просто знала. И мне кажется, что особенно остро она ощутила это во время нашей совместной поездки. На следующий год мы снова были в Израиле и путешествовали по северной части страны, посетили живописные Голанские высоты.


[1] Этот период описан в четвертой главе книги.

[2] Талмуд, трактат Таанит 21a

[3] Талмуд, трактат Йома

с разрешения издательства Швут Ами


Недельные главы Торы, которые начинают читать в эти дни, полностью связаны с постройкой Мишкана — переносного Храма, о котором написана эта статья. Мишкан служил местом сильнейшего раскрытия Божественного Присутствия, которое не оставляло сынов Израиля во время их сорокалетних странствий по пустыне. Читать дальше

Мидраш рассказывает. Недельная глава Ваякель

Рав Моше Вейсман,
из цикла «Мидраш рассказывает»

Раздел Ваякэль посвящен строительству Мишкана. Но описанию строительства предшествует разъяснение законов Шабата.

Месяц Нисан

Рав Элияу Ки-Тов,
из цикла «Книга нашего наследия»

«Этот месяц вам — начало месяцев», — сказано в Торе. Это значит, что все остальные месяцы должны отсчитываться от Нисана. Месяц освобождения. Освобождение — это исход из мрака к свету. Тот, кто не отведал порабощения, не способен полностью воспринять освобождение. Суть свободы органически связана с понятием рабства. Если бы евреи не были порабощены, они никогда не удостоились бы вечной свободы; порабощение естественно привело к освобождению.

Недельная глава Ваякель

Рав Ицхак Зильбер,
из цикла «Беседы о Торе»

Рав Ицхак Зильбер о недельной главе Ваякель

Мидраш рассказывает. Недельная глава Шмини

Рав Моше Вейсман,
из цикла «Мидраш рассказывает»

Сборник мидрашей о недельной главе Торы.