Статьи Аудио Видео Фото Блоги Магазин
English עברית Deutsch
По материалам журнала «Мир торы»

Кто его остановил?

Эта история одного американского еврея, чудом пережившего нацистский концлагерь. Ее пересказал мне от первого лица глава колеля «Биркат Ицхак» Центра изучения Торы рав Аарон Любинский.

— Я родом из Венгрии. Мне было неполных 17 лет, когда попал в немецкий трудовой лагерь. Там нужно было работать по 16 часов, а еды давали в обрез. Понемногу я терял силы. Работать становилось все труднее. Помню, во время короткого перерыва мы сели на бревна передохнуть, от слабости я тут же задремал. Неожиданно перед нами появился начальник лагеря полковник СС Ганс Грубер. (В других лагерях, если нужно было убить еврея, звали украинцев. А в нашем это делал сам начальник.)

Как только Грубер появился — все вскочили. А я не заметил его. Разомлел от слабости, сижу и дремлю. Вдруг почувствовал резкий удар хлыста по спине. Вскочил и увидел перед собой самого Грубера. Тут же заметил, как его рука потянулась к кобуре. Он выхватил пистолет. Я моментально понял — это мое последнее мгновение и стал произносить «Видуй», прочел и первые строчки «Шма…» Вдруг он опустил пистолет и закричал:

— Иди! Ты свободен!

Я не понял, что произошло, и побежал к своим. Они увели меня в барак. Сам бы я не дошел, так дрожали ноги. На следующий день утром на построении я снова увидел Грубера. Он шел вдоль ряда и кого-то искал. Я втянул голову в плечи, пытаясь не выделяться, но он меня заметил, резко подошел и приказал:

— Иди за мной!

Я подумал, что он решил убить меня сегодня, и поплелся за ним. По дороге читал «Шма…» и произносил «Видуй». Он привел меня в свою канцелярию, провел в кабинет и приказал садиться. Я присел на краешек стула, сам не понимая, что происходит. И вдруг он стал задавать вопросы о моей семье, обо мне, интересоваться, откуда я родом, кем были мои родители. Я рассказал ему о своем отце, о дедушках, которые были большими еврейскими мудрецами и главами ешив. Когда я закончил свой рассказ, он заметил:

— Ты говоришь правду, еврей. Наверное, ты удивлен, почему я не застрелил тебя вчера. Я сам этого не понимаю. Но словно кто-то задержал мою руку, не дал. А сейчас ты останешься здесь, будешь мне прислуживать и убирать мой кабинет. Да, кстати. Если ты захочешь есть, бери любую еду с моего стола — не стесняйся.

Благодаря этому случаю с Грубером я и пережил концлагерь.

Первый лист

Еврей Гарри Люскер был стопроцентным американцем. С 16 лет он занимался боксом, и спорт был главным делом его жизни. Вместе с тем, он точно знал, что в жены возьмет только еврейку и сделает обрезание сыну. На этом его связь с еврейством завершалась.

Когда его любимый сын Сэм (при обрезании он получил имя Шмуэль) окончил школу, отец не пожалел средств, чтобы направить его в лучший университет Штата. Сэм уехал в другой город и стал жить в общежитии. Как-то утром он увидел, что сосед повязывает на руку, а потом на лоб небольшие черные коробочки с черными ремешками. Выглядело это довольно странно. Когда Сэм спросил соседа, что это такое, тот ответил:

— Я еврей. А еврею положено по утрам их накладывать.

— Я тоже еврей, — воскликнул Сэм. — Но ничего об этих коробочках до сих пор не слышал. Из чего они сделаны? Что в них находится? И вообще, зачем их надевать?

— Говорят, — ответил сосед Сэма, — что через них у еврея происходит связь с Творцом. Но, честно говоря, я точно всего не знаю. А делаю так, потому что обещал отцу.

— Но, послушай! Как устанавливается связь через эти коробочки? — не отставал Сэм.

— Я же тебе объяснил, что мало в этом понимаю. Хочешь, познакомлю тебя с одним евреем, который в этом разбирается?

На первой встрече новый знакомый объяснил Сэму все о тфилин. Рассказал, что в них написано и почему их надевают именно на голову и руку. Но у Сэма появились новые вопросы. И за первой встречей последовала следующая.

Так Сэм начал учить Тору. Постепенно из увлечения это превратилось у него в постоянный интерес. Юноша понял, что ему интереснее в ешиве, чем в университете, и древнее имя Шмуэль нравилось ему все больше.

Мистер Люскер был очень недоволен решением сына оставить университет. Рушилась его мечта о сыне-адвокате. Но что он мог поделать, тем более что некоторые изменения, произошедшие в сыне, ему были симпатичны. Теперь, приезжая на отдых в родительский дом, он перестал пропадать в ночных клубах, да и с родителями общался охотнее. Правда, дома он особенно не сидел. После завтрака брал с собой большого формата толстую книгу и уходил надолго в синагогу. Как-то невзначай отец туда заглянул. Сэм сидел в уголке за столиком напротив другого парня, перед ними лежали книги, и они что-то очень активно обсуждали, цитируя строчки из книг.

Через полгода наступил день, когда мистер Люскер оставил ринг. Средств его профессия принесла ему достаточно, но он не привык быть не у дел. Как-то вечером он обратился к сыну с неожиданной просьбой.

— Скажи, сынок. Может, ты и меня можешь поучить этому своему Талмуду?

Для Шмуэля просьба отца была несколько неожиданной.

— Папа, ты знаешь, там же написано не по-английски и даже не на иврите, а на арамейском. Сначала придется выучить еврейский алфавит, а потом осваивать новый язык. Даже два.

— Ничего, сынок. Когда подростком я пришел на ринг, то далеко не все в боксе понимал. Меня тоже отговаривали. Я думаю, стоит попробовать. Мне ведь только 46.

С того дня они начали каждый вечер заниматься по часу. Алфавит отец освоил за месяц. Через три он смог прочитать первую мишну. Всего несколько строк, но на родном языке и почти самостоятельно. Прошло еще полгода, и он завершил первый в своей жизни лист Талмуда.

Тогда он и предложил сыну устроить сиюм — праздничный обед по случаю завершения определенного этапа учебы.

— Что ты, папа! — удивился сын. — Так не принято. Сиюм устраивают, когда завершают целый трактат Талмуда или хотя бы трактат Мишны. Ты же прошел только один лист.

— Не один лист, а первый лист, — уточнил отец. — И этой радостью я хочу поделиться с другими.

— Хорошо, я спрошу у рава, — пообещал сын.

Услышав рассказ Шмуэля, рав Мойше Файнштейн поддержал идею организации сиюма.

— Несомненно, надо устроить праздник! У твоего отца на первый лист Талмуда ушло 9 месяцев — это время вынашивания ребенка. Он заслужил свой сиюм. Сообщи мне, где будет проходить праздник, я хочу принять в нем участие, — сказал раввин.

Гостей собралось много. Там были не только евреи, соблюдающие заповеди, но и друзья отца по прежней жизни — профессиональные боксеры: евреи и неевреи. Они немного смущались. Многим из них не доводилось бывать в такой компании прежде.

— Для меня это самый счастливый день в жизни. Я благодарю Творца за этот день! А также моего сына Шмуэля за то, что он меня обучал, — сказал мистер Гарри Люскер.

А рав Мойше Файнштейн в конце своей речи отметил:

— Есть люди, приобретающие свой будущий мир, изучая всю жизнь весь Талмуд. А есть приобретающие будущий мир за 9 месяцев, выучив один лист Талмуда.

Утром Шмуэль постучал к отцу, чтобы разбудить его на молитву. Но оказалось, что этой ночью реб Гарри Люскер завершил свой жизненный путь. У его кровати лежал трактат Талмуда Брахот, раскрытый на втором листе.

Рав Цви Патлас, из журнала «Мир Торы», Москва.