Whatsapp
и
Telegram
!
Статьи Аудио Видео Фото Блоги Магазин
English עברית Deutsch
«Запрещено рассказывать другим о грехе человека ни за его спиной, ни в его присутствии»Рав Зелиг Плискин, из книги «Береги свою речь»
По материалам газеты «Истоки»

Предпоследний из недельных разделов второй книги Пятикнижия. Моше снова обращается к евреям с предложением делать пожертвования на строительство Переносного Храма. Он перечисляет тринадцать материалов (драгоценные металлы, камни, породы деревьев, шкуры необходимых животных и пр.), которые надо принести от всех колен Израиля. Еще раз приводится список деталей Храма, его элементов и утвари. Евреи доставляют все, что надо, с избытком. В итоге, Храм, в строительстве которого участвует весь народ, возведен.

Идеальная картина, не правда ли? Моше обращается к народу с просьбой о пожертвованиях, с предложением участвовать в расходах по строительству и в самом строительстве — и народ, полный энтузиазма, соглашается: жертвует, участвует, строит. Если бы мы знали, как это далеко от правды! Все происходило намного драматичней. С трениями, сопротивлением, неприятием. Не в том смысле, что трудно было получить пожертвования, — дарили легко, принесли даже больше чем требовалось. Но сама идея построения Храма, одного на весь народ, была воспринята евреями не вдруг и не с легкостью. Вспомним, в какой «политической ситуации» Храм возводился. Только что почти весь народ участвовал в «грехе золотого тельца». Моше находился на горе Синай, и люди испугались, что он не вернется. Им срочно требовался руководитель, который повел бы их дальше (или вернул в Египет). Руководителя они выбрали методом, хорошо им знакомым еще по Египту: создали себе идола. Создали и заявили: «Вот твой бог, Израиль!» Заявили с той же легкостью, с какой несколькими днями раньше, получая Тору на Синае (на том же самом месте!), воскликнули: «Сделаем и услышим!» (сначала обещаем выполнять Твои заповеди, а потом посмотрим, что это такое). Как заключили союз с Творцом, так и отступили от него и бросились к идолам.

Поднять этот народ, вернуть его к тому уровню, на котором он находился в час получения Торы, было очень трудно. Когда голос Всевышнего давал им первые две заповеди из тех Десяти, что были потом занесены на Скрижали, в эти мгновения они были, по выражению Раши, как один человек, как одно сердце. Но стоило согрешить с золотым тельцом, как единство исчезло. Неслучайно сказано в Иерусалимском Талмуде, что у каждого из двенадцати колен был свой золотой телец. Не в том смысле, что они отлили из золота двенадцать маленьких тельцов, а в том, что имели каждый свое мнение по вопросу, кого избрать лидером вместо Моше. Евреи стали двенадцатью маленькими народцами. И это несмотря на общий язык, общее происхождение, одни и те же традиции. Теперь видно, насколько была трудной задача вернувшегося Моше — вновь объединить евреев, превратить их в одно сердце, сделать одним народом.

Таким объединением было строительство Мишкана, Переносного Храма. «И собрал Моше всю общину сыновей Израиля». Так начинается наша глава. Не просто в очередной раз собрал, чтобы сказать то, что заповедовал им Всевышний. В этом случае было бы написано: «И сказал Моше сыновьям Израиля». Но здесь — собрал в единый народ. И объявил, что надо принести пожертвования на Храм. Пожертвования и объединят евреев. Евреи выслушали Моше и согласились. Не с тем, что надо пожертвовать на Храм, — с этим были согласны и раньше; а согласились вновь стать одним народом. Ибо разумного выхода из создавшейся ситуации не было.

Одно из двух. Или мы, евреи, — вечный народ. А вечным может быть один народ, а не двенадцать! Или мы просто беглые египетские рабы…

Но если цена единства столь высока, если оно — необходимое условие существования народа, то за него, наверное, приходится платить? — Жизнями своими расплачивались евреи, чтобы приобрести и не утратить это единство. Такая готовность подвергнуть свою жизнь опасности — ради высокой, разумеется, цели — называется по-еврейски месирут нефеш, самопожертвование. Мы начинали с пожертвований в пользу Храма, а завершаем рассказом о самопожертвовании.

Руководителем работ по возведению Переносного Храма был поставлен мастер Бецалель. Спрашивается, почему именно он, а не кто иной, удостоился такой высокой чести? Дважды сказано про него в Торе — «сын Ури, сына Хура из колена Йеуды». Обычно Тора, называя человека по имени, ограничивается отцом (указывает отчество). Если упоминается дедушка, то в этом скрыт добавочный смысл. Кем был Хур, дедушка Бецалеля? Во-первых, тем, кто во время битвы против Амалека при местечке Рефидим поддерживал вместе с Аароном руки Моше (см. Шмот 17:10-12). Во-вторых, тем, кого Моше, уходя на гору Синай, оставил наряду с Аароном руководить евреями (см. там же 24:14). Мидраш рассказывает, что на этом посту Хур и погиб: когда евреи бросились отливать золотого тельца — на их пути встал Хур. Встал и нашел смерть под ногами озверевшей толпы.

Дедушка отдал свою душу, пытаясь остановить народ от самого страшного, что могло с народом произойти, — от распада. Внук вложил душу в то, что народ объединило, — в строительство Храма.

БлОготворительность рава Реувена Пятигорского


Тора написана на так называемом «древнееврейском языке», он же Лашон а-кодеш, святой язык. Но это не только язык, на котором написана Тора. Иврит выражает сущность предметов. Читать дальше

Словарь для читающих Тору на иврите 2. Ноах

Рав Аарон Штейман,
из цикла «Словарь ивритских терминов»

Как будет на иврите «ковчег»?

Раби Йона Ибн Джанах

Рав Александр Кац,
из цикла «Еврейские мудрецы»

Исследователь святого языка, родом из Кордовы

Как назвать ребенка?

Переводчик Виктория Ходосевич

Тора часто сравнивает евреев со звездами (Берешит 15:5). Как звезды светят в ночной тьме, так и евреи должны нести в темный мир свет Торы; как звезды указывают путь странникам, так и евреи призваны показывать путь морали и нравственности. И так же, как звезды хранят секреты будущего, так от действий еврейского народа зависит будущее человечества, приближение окончательного освобождения.

Мезуза на косяках сердца

Арье Лев,
из цикла «Еврейские притчи»

Каждый день, произнося молитву «Шма, Исраэль…», мы читаем в первой ее части о заповеди установления мезузы на косяках дверей дома