Статьи Аудио Видео Фото Блоги Магазин
English עברית Deutsch
Тема

Цав

Тематический обзор, посвященный недельной главе Цав.

Оглавление

Краткое содержание главы [↑]

Недельная глава «Цав» («Прикажи») детализирует описание жертвоприношений, поэтому перечисленные в ней заповеди обращены преимущественно к коаним.

Глава содержит два важных предписания для них: каждое утро снимать с жертвенника золу и поддерживать на нем негасимый огонь. Кроме ежедневных жертв, приносимых от всей общины, в главе упомянуты еще три вида жертвоприношений. Два из них касаются только священнослужителей: начинающие служить коаним обязаны принести специальную мучную жертву посвящения, а коэн гадоль — первосвященник — должен ежедневно приносить такую же жертву за себя. Третья описанная в главе жертва касается всех евреев: каждый избавившийся от опасности обязан приносить благодарственное приношение — разновидность жертвы шламим.

В главе рассмотрены законы, касающиеся съедания мяса жертвы. Это запрет есть его после указанного времени или в неуказанном месте и употреблять в пищу кровь и определенную часть жира животного. Последние два запрета касаются не только приносимой жертвы, но всякой пищи еврея вообще. Они входят в правила кашрута.

Завершается глава описанием церемонии и жертвоприношений, которыми Моше подготовил Аарона и его сыновей к предстоящему им служению в Храме.

Законы о посуде и ее кашеровании [↑]

В этой главе мы впервые при чтении Торы встречаемся с законами о посуде, в которой готовится еда. Говорится об этом в связи с варкой мяса жертвы.

«И глиняный сосуд, в котором она варилась, должен быть разбит; если же в медном сосуде варилась, то он должен быть вычищен и промыт водой» (6:21).

Действия, которые Тора предписывает совершить с посудой, явно не связаны с гигиеной. Иначе зачем бы разбивать глиняные горшки? Чистоты ради посуду можно и вымыть. Действия, о которых здесь идет речь, называются кашерованием.

До сих пор из законов о еде мы встретили в Торе лишь запрет на употребление в пищу части от живого (глава «Ноах» книги «Брешит») и на смешивание мясного и молочного (глава «Мишпатим» книги «Шмот»), а также запрет на кровь и сало в главе «Ваикра» и в этой главе — «Цав». Предваряя детальный разговор о кашерной пище (он начнется в следующей главе — «Шмини»), Тора сначала говорит о кашерности посуды.

Вам, конечно, известно, что существует такое физическое явление — диффузия, проникновение частиц одного тела в другое. Как бы мы ни мыли посуду, какие-то частицы пищи, проникшие в ее стенки, не вымываются. Если мы пользуемся при готовке посудой, в которой раньше варили запрещенное по законам Торы, то частицы запрещенной еды выделяются из стенок и присоединяются к тому, что готовится сейчас. Это делает пищу некашерной.

Приведенный выше стих и говорит о том, как этого избежать, то есть как откашеровать посуду. Но почему об этом заходит речь в связи с жертвоприношениями? Ведь очевидно, что в жертву приносились кашерные животные и убой их осуществлялся по всем правилам. Дело в том, что мясо жертвы разрешено в пищу только в течение определенного времени. После этого срока оно становится некашерным. Соответственно утрачивает кашерность и посуда, в стенки которой впитались его частицы.

Поддается кашерованию лишь металлическая и деревянная посуда.

Как Тора указывает на это? В стихе сказано: глиняный сосуд — разбить, медный — промыть водой. В стенки глиняной посуды частицы проникают так глубоко, что извлечь их оттуда невозможно. Когда речь идет не о Храме, а о домашнем хозяйстве, ее не обязательно разбивать, но нельзя пользоваться ею для готовки и хранения пищи. Медная же — и это распространяется на всякий металлический сосуд — может быть откашерована. О деревянной посуде в Пятикнижии не говорится, но о ее кашеровании идет речь в Устной Торе.

Как кашеруют посуду различных типов [↑]

Как же кашеровать посуду? Для начала ее надо попросту тщательно вычистить. А затем…

В Талмуде существует интересное правило: «При тех же условиях, при которых частицы впитываются, они выходят наружу». На иврите это правило звучит так: ке боло — ках полто («как поглощает, так и выбрасывает»).

Посуду, в которой варили некашерную пищу в жидкости, можно очистить (не раньше, чем через сутки после варки) с помощью кипящей воды. Воду надо налить доверху и довести до кипения. Когда она закипит и перельется через край, посуда откашерована. Обычно вода частично испаряется и потому не выплескивается. Чтобы она все-таки выплеснулась, нагревают камень или кусок металла и бросают в кипящую воду. Теперь можно быть уверенным, что кипяток очистил всю посуду целиком.

Если некашерную пищу не варили, а жарили или пекли, например на шампуре или на сковороде, — этот предмет, вымытый и вычищенный, надо раскалить докрасна. После этого можно им пользоваться.

Стеклянную посуду кашеруют лишь при условии, что ею не пользовались для горячей пищи, и только в крайних случаях, если нет никакой возможности раздобыть другую. Делается это так: сосуд наполняют водой, спустя чуть более суток ее выливают и наливают свежую. Такая процедура повторяется трижды. После этого посуда откашерована.

Можно кашеровать и так. Наполнив водой большую кашерную кастрюлю или горшок, надо вскипятить ее и опустить туда металлические кастрюли меньшего размера. Ложки, ножи, вилки, деревянную посуду тоже кашеруют этим способом. Потом их сразу извлекают, промывают холодной водой — и все откашеровано.

Здесь изложены только общие принципы кашерования. Есть множество деталей и частных случаев, требующих квалифицированного совета, за которым надо обратиться к раввину.

Неделя главы «Цав» и чудеса в истории [↑]

Вспоминает рав Ицхак Зильбер:

Есть у евреев в месяце Адар особый, удивительный праздник. Называется он Пурим, от слова пур — «жребий». В день Пурима 2350 лет назад евреи разрушили козни своего злейшего врага Амана, задумавшего полностью уничтожить еврейский народ и вплотную приблизившегося к осуществлению своего замысла.

В тот год, когда я писал эту главу, Пурим выпал на неделю чтения главы «Цав». Мне захотелось немного поговорить с моими читателями об этом празднике и поделиться с ними воспоминаниями об одном Пуриме. Они так мне дороги, что я решил сохранить их в этой книге.

Неправы те, кто считает, что чудеса с нашим народом происходили только в древности. Они происходят и сейчас, просто мы в своих повседневных заботах и с нашей привычкой находить всему естественное объяснение не всегда их замечаем и признаем.

Начало пятьдесят третьего года. Страшные дни января. Сталин дал сигнал к «окончательному решению еврейского вопроса» в СССР: в центральной печати одновременно появились сообщение ТАСС «Арест группы врачей-вредителей» и статья «Убийцы в белых халатах». И, как некогда во времена Амана, ужас перед неминуемым, казалось, истреблением поселился в сердцах евреев.

Мне очень хочется, чтобы люди, которые, может быть, никогда не видели этого сообщения и которым, наверно, никогда не придется ворошить архивы, ознакомились с этим чудовищным документом. Привожу его здесь полностью.

Некоторое время тому назад органами Государственной безопасности была раскрыта террористическая группа врачей, ставивших своей целью, путем вредительского лечения, сократить жизнь активным деятелям Советского Союза.

В числе участников этой террористической группы оказались: професор ВОВСИ М.С., врач-терапевт; профессор ВИНОГРАДОВ В.Н., врач-терапевт; профессор КОГАН М.Б., врач-терапевт; профессор КОГАН Б.Б., врач-терапевт; профессор ЕГОРОВ П.И., врач-терапевт; профессор ФЕЛЬДМАН А.И., врач-отоларинголог; профессор ЭТИНГЕР Я.Г., врач-терапевт; профессор ГРИНШТЕЙН А.М., врач-невропатолог; МАЙОРОВ Г.И., врач-терапевт. Документальными данными, исследованиями, заключениями медицинских экспертов и признаниями арестованных установлено, что преступники, являясь скрытыми врагами народа, осуществляли вредительское лечение больных и подрывали их здоровье.

Следствием установлено, что участники террористической группы, используя свое положение врачей и злоупотребляя доверием больных, преднамеренно злодейски подрывали здоровье последних, умышленно игнорировали данные объективного обследования больных, ставили им неправильные диагнозы, не соответствовавшие действительному характеру заболеваний, а затем неправильным лечением губили их.

Преступники признались, что они, воспользовавшись болезнью товарища А.А. Жданова, неправильно диагностировали его заболевание, скрыв имевшийся у него инфаркт миокарда, назначили противопоказанный этому тяжелому заболеванию режим и тем самым умертвили товарища А.А. Жданова. Следствием установлено, что преступники также сократили жизнь товарища А.С. Щербакова, неверно применяли при его лечении сильнодействующие лекарственные средства, установили пагубный для него режим, стремились сократить жизнь советских руководящих военных кадров, вывести их из строя и ослабить оборону страны. Они старались вывести из строя маршала Василевского А.М., маршала Говорова Л.А., маршала Конева И.С., генерала армии Штеменко С.М., адмирала Левченко Г.И. и других, однако арест расстроил их злодейские планы и преступникам не удалось добиться своей цели.

Установлено, что все эти врачи-убийцы, ставшие извергами человеческого рода, растоптавшие священное знамя науки и осквернившие честь деятелей науки, — состояли в наемных агентах у иностранной разведки.

Большинство участников террористической группы (Вовси М.М., Коган Б.Б., Фельдман А.И., Гринштейн А.М., Этингер Я.Э. и др.) были связаны с международной еврейской буржуазно-националистической организацией «Джойнт», созданной американской разведкой якобы для оказания материальной помощи евреям в других странах. На самом же деле эта организация проводит под руководством американской разведки широкую шпионскую террористическую и иную подрывную деятельность в ряде стран, в том числе и в Советском Союзе.

Арестованный Вовси заявил следствию, что он получил директиву «об истреблении руководящих кадров СССР» из США от организации «Джойнт» через врача в Москве Шимелиовича и известного еврейского буржуазного националиста Михоэлса. Другие участники террористической группы (Виноградов В.Н., Коган М.Б., Егоров Н.И.) оказались давнишними агентами английской разведки.

Следствие будет закончено в ближайшее время.

(ТАСС) 13 января 1953 г.

Сразу после появления зловещей статьи о «врачах-убийцах» евреев стали увольнять с ответственных должностей. Помню, в Казани был институт усовершенствования врачей трех соседних автономных республик — Татарии, Чувашии, Мордовии, — так там из двадцати пяти профессоров-евреев уволили двадцать четыре. Под разными предлогами, включая «плохую подготовку кадров»…

Мой приятель Пинхасик, чудесный, золотой человек, всю жизнь проработал на авиационном заводе, кажется, заместителем директора. Его сняли с формулировкой «за неумение работать с людьми». С беднягой от обиды и переживаний случился инсульт, он тронулся рассудком, пытался покончить с собой (к счастью, неудачно). Благословенна его память.

В газетах каждый день появлялись захватывающие фельетоны с совершенно детективным сюжетом, написанные весьма талантливо: то вдруг оказывалось, что некий инженер, рационализатор и изобретатель, принесший стране немалую пользу, — ловко замаскировавшийся английский шпион, — «Предатель Антонов (Финкельштейн) предстал перед судом и получит по заслугам»; то выяснялось, что известный профессор, не раз награжденный за свои открытия, тайком травил ядами людей и скот: «Враг народа Владимиров (Кац) отстранен от работы, и его ждет достойное возмездие».

Закрыли еще остававшиеся синагоги и конфисковали все их имущество — книги, свитки Торы. Выслеживали места, где евреи тайно собирались на молитву. Стали хватать и тех, у кого молились, и тех, кто помогал организовать эти группы.

Не будь я евреем, я, может быть, и сам поверил бы подобным обвинениям: очень уж много фактов, имен, улик, а главное — все… признались! Мы понимали, что обвинения можно сфабриковать, но не настолько же!

Как-то в исправительно-трудовой колонии, где я тогда находился, один заключенный-еврей спросил меня: «Ицхак, почему профессора-евреи затеяли такую гадость?» Я сказал, что считаю все это неправдой. Он возмутился: «Во всем тебе поверю, но только не в том, что это фальшивка!»

По всей территории лагеря на протянутых по диагонали веревках развесили красочные рисунки. Врачи в белых халатах, с профессорскими бородками цепко держат ребенка. Льется кровь. Внизу — подпись: «Врачи-убийцы». Когда я оказывался подле этих «художеств», меня непременно окликали: «Ну, Абраша, что твои врачи вытворяют с нашими детьми?»

Иногда к заключенным приходили с воли родственники с передачами, обычно — люди из поселков, расположенных под Казанью. Помню, как одна симпатичная шестнадцатилетняя девушка рассказала брату, что их районный детский врач-еврейка повесилась после того, как умерли тридцать пять детей, которым она делала уколы. Один парнишка принес передачу брату и между прочим сообщил, что поймали шестерых инженеров-евреев при попытке взорвать завод сельскохозяйственных машин. Когда я попытался выразить сомнение, все на меня набросились: «Неужто эти люди станут выдумывать?» Чувствовалось, что обитатели поселков готовы разорвать на куски «врагов народа». Стоило в лагере одному еврею подойти к другому, тут же раздавалось: «Ну, “Джойнт” уже в полном составе». А о «Джойнте» — Обществе помощи нуждающимся евреям — чего только не сообщали: оно и колорадского жука забрасывает в Советский Союз вместе с посылками, и шпионов и диверсантов вербует…

Носились упорные слухи, которые потом подтвердились, что готовится выселение всех евреев: части — в Верхоянский край, где температура падает до минус шестидесяти восьми градусов по Цельсию, а части — на Дальний Восток. Во всех учреждениях уже были отложены личные дела евреев. Их ждали специально выстроенные бараки. В ООН даже поступил запрос Вышинскому, зачем строят бараки, но он толком так и не ответил. Запланировано было в пути, на остановках, дать возможность народу «отомстить врагам». Предполагалось довезти до места примерно половину, а остальных уничтожить по дороге. Мне рассказал один еврей, бывший полковник Лебедев, живущий сейчас в Иерусалиме, что ему пришлось хлопотать о квартирах для военнослужащих в Вильнюсе. В горсовете, не зная, что он еврей, ему сказали, что скоро освободится много квартир, так как нежелательные элементы будут выселены. Он видел готовые к отправке эшелоны для этих «нежелательных элементов». Евреи чувствовали: готовится что-то страшное…

Яков Айзенштат, известный московский адвокат, в своей книге «О подготовке Сталиным геноцида евреев» (Иерусалим, 1994), ссылаясь на объективные документальные сведения, представленные Н.Н. Поляковым, бывшим сотрудником органов государственной безопасности и аппарата ЦК КПСС (перед кончиной Поляков, долго и тяжело болевший, решил рассказать об известных ему фактах), пишет: «Решение о полной депортации советских евреев было принято Сталиным в конце 40-х — начале 50-х годов. Для руководства этой акцией была создана комиссия по депортации, подчинявшаяся только Сталину. Председателем комиссии по депортации Сталин назначил М.А. Суслова, а секретарем — Н.Н. Полякова. Для размещения депортированных в Биробиджане и других местах форсированно строились барачные комплексы по типу концлагерей, а соответствующие территории разбивались на закрытые, секретные зоны. Одновременно составлялись по всей стране списки (отделами кадров — по месту работы, домоуправлениями — по месту жительства) всех лиц еврейской национальности, чтобы никого не пропустить. Было два вида списков — на чистокровных евреев и на полукровок. Депортация должна была осуществиться в два этапа: чистокровные — в первую очередь, полукровки — во вторую…»

Как свидетельствует Н.Н. Поляков, депортацию было намечено осуществить во второй половине февраля пятьдесят третьего года. Но вышла задержка — не с концлагерями (барачное строительство не было завершено и наполовину, но это никого не смущало), а с составлением списков. Поэтому Сталин установил жесткие сроки: суд над врачами — пятого-седьмого марта, а казнь — одиннадцатого-двенадцатого.

Все железные дороги были приведены в готовность…

Уже было назначено, кому погибнуть от «народного гнева», кому достанутся коллекции евреев-коллекционеров, кого ждали освобождающиеся квартиры…

Бывший председатель Совета Министров СССР Н.А. Булганин подтвердил, что судебный процесс над врачами должен был завершиться смертными приговорами, что готовы были документы и о высылке в Сибирь и на Дальний Восток всех евреев.

Суд над «врачами-убийцами» был назначен на шестое марта. Обвиняемые признались, обвинения доказаны. Врачей повесят на Красной площади. Население бурно выразит свое возмущение — и машина выселения евреев заработает. И вдруг — смерть Сталина пятого марта! Новые руководители СССР не знали, как поступить, и где-то через две-три недели впервые за всю свою историю коммунистическая партия СССР признала, что допущена ошибка!

Вспоминаю те дни. Праздник Пурим выпал на двадцать восьмое февраля пятьдесят третьего года; это был субботний вечер. Я собрал кого мог и вечером, после поверки, часов в семь, стал своими словами пересказывать евреям-заключенным свиток Эстер. Люди внимательно слушали про Мордехая и Амана, Ахашвероша и Эстер. Я говорил о том, что евреи обязались помнить и отмечать Пурим как большой праздник, что эти дни не забудутся никогда, память о них будет жива во всех поколениях, что Всевышний хранит Свой народ.

И вдруг один из слушателей, Айзик Миронович, накинулся на меня:

— Что ты нам майсес (байки) рассказываешь? Где твой Всевышний? Еще немного — и от евреев Союза только пыль останется! Врачи признались. Бараки построены. Масса народу арестована. Кто все это остановит?

— Не спеши оплакивать, — ответил я ему. — Конечно, положение у нас очень тяжелое, но Аман тоже успел разослать приказы об уничтожении евреев в сто двадцать семь областей.

— Что ты сравниваешь! То какой-то Аман, а то Сталин! Все, что Сталин ни задумывал, по его вышло. Миллионы людей погубил, а коллективизацию провел, всех мужиков России сумел превратить в рабов. А в тридцать седьмом что он сделал? Уничтожил самых талантливых и преданных коммунистов, религиозных деятелей, раввинов, да просто невинных людей, ничего не знавших о политике, — около восемнадцати миллионов. Войну выиграл, а после войны сколько народу выселил! Крымских татар, например…

Я ответил:

— С крестьянами получилось, с татарами получилось, но с евреями не получится. Все в руках Всевышнего, «не дремлет и не спит Страж Израиля»… [цитата из Псалма — прим.ред.] Сталин не более чем человек — басар ва-дам!

— Но он крепок, как железо, хотя ему уже семьдесят три!

— Мы не знаем, что будет с басар ва-дам через полчаса.

Айзик Миронович плюнул и ушел. Назавтра он искал меня по всему лагерю.

— Слушай, Ицхак, ты хорошо сказал: «Не знаем, что будет с басар ва-дам через полчаса». Один вольный инженер слышал по немецкому радио, что в ночь с двадцать восьмого февраля на первое марта в восемь часов двадцать три минуты у Сталина произошло кровоизлияние в мозг и он лишился речи. Врачи говорят — близок к смерти. А пуримскую историю ты кончил рассказывать без десяти восемь, ровно за полчаса до того! Я никогда этого не забуду!

Он действительно не забыл. После всех передряг приехал Айзик в Израиль и поселился в Нагарии. Случайно мы встретились в Иерусалиме, и он рассказал мне, как ему предложили работать в таком месте, где надо нарушать субботу. Айзик, несмотря на щедрые посулы, отказался.

Как только я услышал, что Сталин тяжело заболел, тут же стал читать псалмы, чтобы ему скорее пришел конец. Я читал их три дня подряд днем и ночью и перестал, когда узнал, что злодея уже нет в живых.

И еще несколько слов о возмездии. Пятого марта официально объявили о смерти Сталина. На похороны приехал президент Чехословакии Клемент Готвальд, незадолго до того расстрелявший по делу Рудольфа Сланского (Генерального секретаря ЦК Компартии Чехословакии) одиннадцать человек, среди которых были и очень крупные государственные деятели: министр внутренних дел, министр внешней торговли и другие. Их обвинили в том, что они выпустили в Израиль сто тысяч евреев. Готвальд скоропостижно скончался прямо в день приезда, по официальной версии — от воспаления легких, и был похоронен одновременно со Сталиным. В те дни все мои приятели, даже неверующие, спорившие когда-то со мной, подходили и жали мне руку: «Ицхак, ты прав. Есть Б-г. Все, что случилось, иначе как наказанием, посланным от Него, не объяснишь. Это и слепому видно». А между тем среди них были всякие люди: кто-то сотрудничал с Лениным в девятнадцатом году, кто-то закрывал синагоги в Витебске в двадцать третьем, двое долго работали в НКВД в Киеве и Минске, один «во имя революции» отправил за решетку собственных родителей…

Кстати, и врач Л. Тимашук, написавшая донос о врачах-вредителях, погибла в автомобильной аварии, может быть, не случайной.

А.И. Солженицын в «Архипелаге ГУЛАГ» (т. 1, ч. 1), отмечая систематичность, с какой сталинские аресты проходили по всем слоям населения, пишет: «В последние годы жизни Сталина определенно стал намечаться и поток [в лагеря. — И. З.] евреев (с пятидесятого года они уже понемногу тянулись как космополиты). Для того было затеяно и дело врачей… Однако это стало его первым в жизни сорвавшимся замыслом [выделено нами. — И. З.]. Велел ему Б-г… выйти из ребер вон».

Сказано в Талмуде: еврей, который судится с неевреем, должен постараться оттянуть суд до месяца Адар, потому что в дни Адара потерпели поражение все те, кто готовил убийство евреев. О том, что у Сталина кровоизлияние в мозг произошло в Адаре, мы уже говорили. Но вот не все, скажем, знают, что и немцы под Сталинградом были окончательно разбиты к первому дню месяца Адар. Гитлер объявил этот день траурным. Кстати, недавняя война в Персидском заливе тоже прекратилась в Пурим, внезапно и неожиданно, когда ничто не предвещало ее конца.

Семь дней подготовки [↑]

Семь дней — с двадцать третьего по двадцать девятое адара Аарон и его сыновья готовились к служению в Храме. Все эти семь дней они были прихожанами, а Моше — священнослужителем. Он сам надевал на Аарона и его сыновей полагающиеся им одеяния, один, без чьей-либо помощи, приносил все жертвы, требуемые законом для освящения Храма и коаним, ежедневно разбирал и собирал Мишкан, очищал от золы жертвенник.

В главе «Тецаве» книги «Шмот» уже говорилось об этих семи днях освящения. Но там это — приказ, а в нашей главе — описание исполнения этого приказа.

Семь дней Аарон и его сыновья усваивали урок священнослужения, который давал им Моше, еще и еще раз продумывали всю свою жизнь, ежедневно приносили жертву и за совершенные грехи (хатат), и за несделанные добрые дела (ола), и благодарственную жертву за то, что они удостоились служить в Храме.

На восьмой день — в день открытия Храма — они приступили к самостоятельному служению.

Выводить материалы