Поиск
Мойше Штейнберг
Мойше Штейнберг

Домик в пустыне

Разговоры и размышления о самоощущениях русского еврея до и после кирува. В литературной, но национальной форме. О вопросах совершенно частных и о глобально общественных
17.10.2013 11:45

Солнце и тепло. Я бегу. Меня ждут. Конечно друзья, а кто же! С каждым  рывком я всё больше сливаюсь с небом. Меня перестают замечать, и я скольжу сквозь тяжеленные расцвеченные торбы молдаванок, сквозь локти и подмышки работяг и бездельников. Мне 10 лет. Как пружинят под ногами металлические листы над подвалами! Чем глубже яма, тем сильнее выбрасывает меня к небу. Лето. Мне 10 лет. Я счастлив. 

Друзья… Они стоят отдельного разговора.

У Павлика в надёжном месте скрываются 318 отчаянных пластиковых солдатиков. После школы, вместе с Геной, они осторожно выпускают их на сверкающий светлым лаком паркет, делят между собой, а потом располагают в боевых позициях. Баталии открываются чудовищным маршем на кухонных кастрюлях. Намерения солдат не вызывают сомнений: будут биться до последней капли пластиковой крови. Соседи сдаются, солдатики – нет.

У меня тоже были раньше. Только викинги, великие ростом и ужасные лицами. Я тоже их припрятал. В печку. Дело было осенью, дедушка мёрз, вот они и растеклись по всей печке. Ну, дело давнее..

А сейчас я бегу, и что лучше, чем бежать по улицам твоего города. Когда лето, и ближе к вечеру, и когда тебе 10 лет! 

Приходится остановиться.

Это не специально. Мышцы рук и шеи сжались и застыли как деревянные. Реакция на легко прогнозируемое будущее. Скоро будет весело. Когда меня «заклинило», я как раз проносился мимо Площадки, обычного центра нашей неформальной жизни. Судя по всему, сейчас снаружи приятнее, чем внутри: из ворот Площадки прямо на меня выскакивают Пиня и Шурик. Идут нервно, через шаг и как по очереди оглядываясь.  Один – математик, другой – друг его. По спине холодок – известно почему. Пролетая мимо (поравнявшись со мной, оба уже на 4-ой передаче), оба всхрапывают: Миша, беги!

Я не могу. Это – семейное. Мне теперь надо вовнутрь. Не успеваю посчитать до 3-ёх, начинаю движение. Я был на углу, до входа метров 7.

В обычное время, секунды 2, и я уже в действии: футбол или шутки. А тут каждый шаг, как к доске.

Не успел. От ворот отделяются 4 фигуры: Самиляк и Ко’. Они не так хотят бить, они хотят внушать ужас. Я их боюсь. И ненавижу. Ненависть сильнее. Приближаюсь. Не пытаются остановить. С препогаными улыбками наблюдают. Прохожу. За спиной слышу шипение самого неопытного: «ггоррдыййй»…

Никакого удовлетворения. В сердце пусто. Сажусь подышать.

Ненавижу матемотиков!

Папа говорит, Самиляк – подходящая фамилия. Раньше были такие: «амолеки». Они воевали с нами, мы – с ними. Тогда мы были «мы»! А почему сейчас я один?!

Такие дела. Но меня ждут. Нет сил на повторную встречу, выхожу с другой стороны Площадки.  

Бегу мимо Школы. Стены толстенные, может, метр, может, шире. Австрийцы строили, турок боялись. Классы маленькие, коридоры узкие. Для женской гимназии, наверно, подходили. А как по мне – не развернуться! Не люблю я школу. А и за что её любить? Всё, что интересно, знаю из книжек, что не интересует, всё равно сразу после контрольной забываю. Друг есть, так он не отрывается от задника тетрадки по математике. Не то чтобы так любит арифметику (к слову, вот это учитель! Во-первых, из наших, во-вторых, говорит – Тычина, это разве поэзия?! Геометрия – вот это Поэзия!). Да, так о друге: шахматы он любит. С утра расчертит тетрадку, и так целый день перебирает: Е2 –  туда, Е4 – обратно. Да ну его!

Историю люблю. Опять же, не школьную. Там борьба классов, а личности – по ним те классы топчутся. А я говорю – этими классами какие-то личности играют, в «классики». Вот «Балладу» нашу национальную я люблю. Там всё по-честному: еврей захотел быть рыцарем, его и убили. Так и есть. Откуда мне знать? Так. Знаю. Папа сказал.

Ну всё, о школе хватит. Пробежал уже.

Мимо домов. Мой город – мои дома. Все дома мои: и особняки, и пятиэтажки. И австрийские, со шпилями да атлантами, и румынские – квадратные и строгие. Все с проходными дворами, с виноградом по стенам. Лозы старше домов, чудо, а не город!

А старики! Какие здесь старики! Ах, как они говорят на своём восхитительном языке! Значение каждого слова известно не точно, но так смешно, что всё понимаю. Вот стоят двое, нет, я должен вставить свои пять! Копеек!

Попал! Надо бежать, а то будут смеяться и переспрашивать. Чей я внук! Чей-чей – бабушкин!

А бабушка-то моя в Израиле. И у всех бабушки в Израиле, или дяди. Я видел на карте – очень маленький. Как они там теснятся! Папа говорит, Израиль больше, они на карте здесь подрезали, там подправили. Тоже, портные. Сапожники! А я говорю, всё равно маленький. А Папа говорит: зато наш. Это убедительно. А город наш, не наш разве?! А чей тогда? Не их точно! – они разве так любят дома? А виноград? А стариков? А кладбище?

Кстати, вот и оно. Я почти на месте.

Здесь такие могилы, такие камни над ними! Сколько разных непонятных букв выбито, значков. Какие-то ладони со странными пальцами, чаши. А магендувидов сколько! Старые могилы, старшие говорят, есть и по 200 лет, и по 300. Для меня они как немые, без выбитых на камне портретов. Почему так, хочу понять, что написано. Да…   

Друзья уже здесь. И Павлик без солдатиков, и Гена без кастрюль. Игорь пришёл, тетрадка, правда, при нём, но держится, не подглядывает. Многие пришли с родителями, те, у кого посознательней. Лето – время отпуска, можно один день своё кладбище почистить. И Пиня с Шуриком тоже тут. Охота спросить что-нибудь поязвительней, но не сейчас. С каким рвением сорняки рвут! Ну и Б-г с ними.

Любопытно всё же, почему здесь только наши могилы? Через дорогу Русское кладбище, там всё в крестах (зато у нас всё в кустах – вот и чистим) – из-за крестов? А тогда к новому, Общему, почему такое сомнительное отношение? У русских там нет крестов, у наших, правда, магендавидов тоже нет. Поэтому? Отчего так строго, встречаются ведь приличные люди и без отличительных знаков? Многого не понимаю.

Почему надо посмеиваться, когда сказка в книжке, а там 3 поросёнка? Почему у Слиндера мама Ванда, сам отличник, а сюда его не позвали? Всего из кладбища не выучишь. А никто не объясняет. Может, боятся. Или сами не знают?

Выросту – поеду в Одессу жить. Там все люди – Одесситы! Что это значит? Евреи, значит, все. Вместе. Они и ответят. 

10.10.2013 13:57

תהלים קמ"ה

…עֵינֵי כֹל אֵלֶיךָ יְשַׂבֵּרוּ וְאַתָּה נוֹתֵן לָהֶם אֶת אָכְלָם בְּעִתּוֹ

פּוֹתֵחַ אֶת יָדֶךָ וּמַשְׂבִּיעַ לְכָל חַי רָצוֹן

צַדִּיק יְהוָה בְּכָל דְּרָכָיו וְחָסִיד בְּכָל מַעֲשָׂיו

קָרוֹב יְהוָה לְכָל קֹרְאָיו לְכֹל אֲשֶׁר יִקְרָאֻהוּ בֶאֱמֶת

רְצוֹן יְרֵאָיו יַעֲשֶׂה וְאֶת שַׁוְעָתָם יִשְׁמַע וְיוֹשִׁיעֵם

שׁוֹמֵר יְהוָה אֶת כָּל אֹהֲבָיו וְאֵת כָּל הָרְשָׁעִים יַשְׁמִיד

תְּהִלַּת יְהוָה יְדַבֶּר פִּי וִיבָרֵךְ כָּל בָּשָׂר שֵׁם קָדְשׁוֹ לְעוֹלָם וָעֶד

… Глаза всех творений к Тебе обращены, и Ты даешь им пищу, каждому в свой срок

Приоткрываешь свою ладонь, и удовлетворяешь желания всего живого

Справедлив Г-сподь во всех его путях, и милостив во всех его действиях

Близок Г-сподь ко всем, кто зовет его, к тем, кто призывает его на самом деле

Желания страшащихся его исполнит и их молитву о спасении услышит и избавит от бед

Бережет Г-сподь всех, кто любит его. А всех злодеев уничтожит

Слава Б-гу !…

Псалом 145

Тут, конечно, совсем не все переведено и совсем не все приведено. Недостающее постараюсь пересказать своими словами. Но сперва позволю себе добавить пару фраз…

Удобно было бы и грамотно подвесить себя на высокое, крепкое дерево. Такое как Шульхан Арух или Радак с Раши. С ними не упадешь больно и не пропадешь куда-то. А если вдруг и останешься висеть непопулярным и невостребованным, так и не досадно — разве видал кто-нибудь, чтобы вниз по Доске Почета скользили слезы?! Висишь себе в компании отличных имен, весь из себя такой виртуальный, ну просто духовный…

Однако хочется говорить с вами, уважаемые читатели, не по-научному, а по-соседски. Хотя, с другой стороны, и не по-холопски. А посему если в конце и понадобятся примечания и сноски, мы их вместе с вами в комментарии и поместим. С Б-жьей помощью.

Теперь к делу.

Наш самый главный Давид — Поэт, Мудрец и Царь смог обнаружить справедливость путей Б-га. Но как? Ведь по его собственным словам абсолютно все живое обращается к Творцу с молитвой о пропитании. И Он кормит, отвечая на просьбы, поддерживает существование всего и всех, включая последних подлецов и первых негодяев. Где справедливость?! А потом, кажется очевидным, что подходы справедливый и милостивый разнятся в корне. Тогда как же можно одновременно, в одной строке восхвалять Б-га за такие отличные друг от друга проявления его Провидения?

Шутили уже до меня, и по поводу несравненно более значимых авторов, что опасно задавать слишком много вопросов подряд — люди могут удовлетвориться вопросами, и никогда не узнать запоздавших ответов.

Я перехожу к тому, что мне действительно кажется важным. Прочитайте, пожалуйста, внимательно приведенный выше отрывок.

Автор Псалма делится с нами — три категории людей живут на свете: те, кто боится, другие, которые любят, и последние, которых ждет плохой конец и называются злодеями. Кто они? Точнее, какие они?

Страшащиеся активны. Они хотят, они полны желаниями. По меньшей мере двумя. Первым — как все, и так же, как и для всех, для них приоткрывается Рука Небес и вроде бы желание удовлетворено, они стали как все. То есть нормальны, настолько нормальны, что все естественное становится не безобразным, и человеческие хищники обыкновенны и не так уж отвратительны, и наверняка пригодны для социальных контактов. Но что-то пугает. Обычно, это случается вдруг. Страшащимся становится страшно. И вот теперь они хотят еще. Они хотят обратного. Хищники здесь ведут себя естественно (хищники довольно часто очень естественны и пластичны), хищники требуют мяса. И от ужаса и осознания проистекает молитва. Ее слушают, ее слышат. И приходит избавление. Ну, Слава Б-гу. Но полная ли это слава Б-гу?..

Любящие… Они как будто не свободны. Их так берегут! Они почти никак не могут ошибиться и действуют с минимальной погрешностью. Так что говорится о них коротко. А что, собственно, тянуть да раскачиваться?!

Может быть, сейчас все готово для совершенного восхваления Б-га? Нет. Сыровато.

Не хватает перца — что же с теми, кто став нормальными, не устрашился, а стал как хищник? Или даже стал просто — хищник? Если полный злодей, тогда — уничтожит.

И вот, теперь картина совершенна, можно славить! Но как же это возможно, славить Творца на такой горькой ноте, ноте разрушения?! Диссонанс, не наша музыка.

Давайте вернемся.

Он, Всевышний и Всеблагий, открывает источник добра и радости абсолютно для всех. Он предлагает пути и инструменты. Стелит их под ноги и вкладывает в руки. Это настолько справедливо, насколько и щедро, и если мне не дано петь, то ведь как много я могу другого!

В дороге обязательно надо руководствоваться правилами передвижения, к примеру, не плыть, где надо ехать, не стоять, когда от тебя ждут решительного шага. Дорога широка, полос миллион. Всем есть место, и лихачам, и тихоходам, нарушителям правил, и педантам. Здесь Царство Справедливости. И на поверхностный взгляд, всегда так же, как за следованием правилам должно быть достижение цели, так и за нарушением ожидаемо соответствующее наказание. Но не так просто. За этим царством спрятано его отражение — Царство Милости и Доброты. Это область поступков, а не просто действий. Поступков непостижимо щедрых, достойных прежде всех прочих называться маасей А шем, тем более, что любая поддержка теперь, после греха, выглядит актом, по меньшей мере, сомнительным. В этом Царстве начинается жизнь человека. В нем она и продолжается. В нем милостиво приостанавливается применение строгих правил и, минуя их, все яснее обнаруживается подлинный смысл Творения, и даже преступники, и случайный и злостный, именно так, с помощью хеседа, продолжат свое существование, и именно из этого сосуда праведники черпают силы не грешить.

Они вместе, эти царства, одно за другим. Так в одной строчке: «Справедлив Госп-одь во всех его путях», и там же — «И милостив во всех его действиях».

И может быть, дело с начальными вопросами обстоит так:

… Глаза всех творений к Тебе обращены, и Ты даешь им пищу, каждому в свой срок. Приоткрываешь свою ладонь, и удовлетворяешь желания всего живого

и вправду, желания всех абсолютно. Но тогда как же «Справедлив Г-сподь во всех его путях»?

да потому что «Милостив во всех его действиях». Потому что тому, кто просит, справедливо дать.

ведь так и сказано: «Близок Г-сподь ко всем, кто зовет его». Он, Всевышний и Всеблагий, милостив, ведь все живое зовет его, обращается к нему. Как же не быть милостивым?! Ведь просят же?! Однозначно, это справедливо. А как же со злостными, с рецидивистами как же?!

— тут все-таки обнаруживается критическая разница в подходе: «Те, кто призывает его на самом деле», выделятся из всех и назовутся страшащимися его, баалей тшува.

— и по отношению к ним «Желания страшащихся его исполнит и их молитву о спасении услышит и избавит от бед», которые, между прочим, сами на себя накликали.

Надо сказать, к слову, что когда идет речь о «на самом деле», об истине, которая эмет, то это уже не скромная просьба о милостыне. Не будет преувеличением сказать, что здесь обнаруживается откровенный намек и надежда на высшую справедливость, называемою «милосердием» — рахамим на языке Торы. Похоже, что этом стихе разговор идет не о сотрудничестве и обоюдной терпимости двух Царств, а уже о значительно более тонком и высоком соединении. Рахамим — понятие, существующее во множественном числе. Две любви, требовательная и нежная, объединены в одно новое и подлинное качество — третье Царство в нашей локальной терминологии. В нем мы все собраны вместе, возможно, только теперь создавая своим единением четвертую категорию — человечество.

— и хотя так важно было подчеркнуть, что, как выше сказано, искренне раскаявшиеся начинают жизнь заново, не менее важно остается напомнить, что все так же «Бережет Г-сподь всех, кто любит его». К счастью, их становится все больше, любящих. Много работы!

— И посреди милосердия раздается последнее предупреждение: в конце концов «Всех злодеев уничтожит». На этот раз уже ушам не больно. Столько раз переносившееся торжество над злом, восстановление и установление справедливости, приходит сейчас вовремя и просто.

— И тут долгожданный финиш: «Слава Б-гу !… «

Да. Слава Б-гу!

06.10.2013 05:02


 

Когда зажигаешь свечи

подумай и обо мне

фантазии днём – калечат

уснёшь – я с тобой во сне

в свободное время от тяжести

легко можно падать вверх

не падай, а сядь, пожалуйста

давай посчитаем всех

кто сделал нам доброе – вовремя

к кому мы были добры

и мысли проснулись бодрыми

а мы создали миры

с приятными яркими жизнями

с ласкающим мягким светом

мы – вместе, на то все признаки

на свете на том и на этом 

30.09.2013 05:24

Часть первая

Суббота и Работа

 

Всем известное правило: чтобы жить надо тяжело работать. Тора говорит, что это проклятие, что так были наказаны люди за тоже всем известный грех некашерного питания. А мы привыкли.

Менее известно пояснение мудрецов на послепотопный стих: “день и ночь не прекратят свои труды” – народы мира не имеют права соблюдать Субботу. Сознательно исполнившему законы этого дня грозит смерть.

Отчего так сурово?

Пожалуй, такое объяснение покажется Вам любопытным: у евреев сохранилась традиция, что проклятие Адама – тяжкий труд, до потопа выглядело весьма относительно: само уже не росло – сеяли, но приходилось-то сеять лишь раз в 40 лет! И собирать, соответственно, тоже! Свободное время опасно безделием, безделие – праздностью, а та – преступлением.

А за ним – Потоп.

Нельзя это допустить снова, а потому – зри в корень, работай всё время и будешь жить!

И всё бы хорошо, но с некоторых пор для нас с Вами (а мы ведь уже привыкли), а вернее, именно для нас с Вами, это замечательное решение стало неправильным. Исчезла, как не было, спасительная идея непрерывного труда. Её заменила Суббота: семидневный цикл, где работать позволено только в первые шесть дней, а в седьмой производительный труд не только не обязателен, но под самыми строгими запретами запрещён.

Он так и назван, этот день – Шаббат - Суббота, т.е. “прекращение труда”.  

Только если прекращение труда – самоцель, потопа не избежать. И очевидно, что Суббота, в качестве последнего и исключительного новшества, должна быть совершеннее предыдущего указания о спасительной рутине.    

В начале жизни мы пробуем всё на язык – так познаются смыслы. Тора перед нами как накрытый стол, и все части её  изысканными кушаньями разложены на золотых царских блюдах. Мы, евреи, – цари, а блюда – наш Закон, Алаха. Пришло время подойти к столу, занять своё место и  отведать Субботы, узнать каков её вкус.

“Помни день субботний чтобы освящать его. Шесть дней будешь работать и сделаешь всё на тебя возложенное. А седьмой день – Суббота Г-споду, Всесильному Судье твоему, не делай никакой (созидательной) работы; ты, и сын твой, и дочь твоя, раб твой, и рабыня твоя, и скотина твоя, и пришелец, который у ворот твоих. Ведь шесть дней делал Г-сподь, (всё необходимое для сотворения) неба, и земли, моря и всего, что в них, и отдыхал (в покое от этих трудов) в день седьмой; поэтому благословил Г-сподь день субботний и освятил его.”

Так сказано в 10 Заповедях (и хоть называть их этим именем не совсем грамотно, зато принято, а потому оставим как есть). О чём же идёт речь? Обнаружен пока что лишь сам факт прекращения труда, а для чего – ещё не ясно. Но прежде чем займёмся этим, следует определиться: что же представляет из себя та работа, которую так важно прекращать?          

В источнике использованы два понятия: “авода”  и “мэлаха”. Первое в словарях переводят как работа, а второе как ремесло, слово, которое в нашем случае само требует уточнения: осмысленный, направленный на достижение специального результата труд. Подставим, и вот что получается: Шесть дней будешь работать (делать авода ) и сделаешь всё на тебя возложенное (твоя мэлаха). А седьмой день – Суббота Г-споду, Всесильному Судье твоему, не делай никакой (созидательной) работы (мэлаха)... Введены две категории: “авода”  и “мэлаха” – зачем? И ещё – странно: работа – понятие слишком общее, а в том, что мэлаха названа твоей, слышится намёк на то, что работа (авода) – она не твоя.

Однако удержим своё последнее удивление в памяти, а пока давайте разрешать недоумения в порядке живой очереди.

Итак: зачем же “авода”  и “мэлаха” ?                                                                                                                                                                   

Один наш мудрец отвечал так: по отношению к Субботе, работа подразделяется на два вида. Первый и основной – как бы с дальним прицелом, труд направленный на обладание в будущем, например, строительство или посев.  

Добавим от себя: такое занятие отнимает столько сил и времени, что называется Работой! Люди готовы посвятить ей треть своей жизни и большую часть своих сил, за неё полагается ежемесячный оклад, с вопроса о ней начинаются новые знакомства. Воистину – РАБОТА !

Второй вид – труд ради немедленного результата, например, приготовление пищи. Так вот, по мнению этого мудреца, именно в приведённом выше стихе Тора раскрывает нам, что в Субботу не следует растрачиваться не только на сложные и не столь срочные задачи (авода), но даже на самые простые и привычные тебе действия (твоя мэлаха).     

Здесь совершенно уместны приподнятые в удивлении брови: а дышать-то можно?!

Да. Можно.

Легко развеять такое несерьёзное сомнение: далеко не всякое действие человек называет работой. Но этот несерьёзный, но уместный вопрос позволяет подчеркнуть: Тора разговаривает на человеческом языке! И если с уважением прислушаться к ней, а лучше, объединившись с кем-то, кто уже любит её слушать, можно многое понять, и даже почувствовать, что же Она от нас с Вами ждёт.

Пришло время вернуться к Субботе, т.е. к прекращению труда. Нам было интересно – зачем она? Попробуем нашу цепочку: то, чем ежедневно занимается человек, вправе называться работой тогда, когда это производительный, вернее, созидательный труд. Откуда? – “...Ведь (связывает с заповедью не делай никакой работы) шесть дней делал Г-сподь (всё необходимое для сотворения) неба, и земли, моря и всего, что в них...”. Следовательно, делать – подразумевает осмысленные, плодотворные поступки. Они делятся на два вида: “авода”  и “мэлаха”. Первый – объёмнее, и потому носит “фамильное” имя Работа, второй – определённее, специальнее – Ремесло. Похоже, что небо, и земля , и море напоминают “авода” , а всё, что в них – близко понятию “мэлаха”. Напрашивается: Б-г уподобляет нас Себе. Такой почёт наделяет особым правом преследовать это подобие всюду, где только возможно. А там наши привилегии немедленно становятся нашими обязательствами. Об этом так и говорят: положение обязывает.

Облегчённо вздохнём: кажется разобрались. – Святая Суббота, особый день, предназначена для достижения подобия, близости, даже слияния с нашим Творцом. Подобие свойственно любящим – Суббота и есть Время для Любви.

Погодите. Витать и парить рано. Неужели такой высоты достигаешь одним бездействием?! И более того, оно опасно! Сначала скука, затем потоп!

Дождались. Подошла очередь того припрятанного недоумения. Помните?: ” Шесть дней будешь работать (делать авода ) и сделаешь всё на тебя возложенное (твоя мэлаха). А седьмой день – Суббота Г-споду, Всесильному Судье твоему, не делай никакой (созидательной) работы (мэлаха)... – странно: работа – понятие слишком общее, а в том, что мэлаха названа твоей, слышится намёк на то, что работа (авода) – она не твоя“. И, чтобы усугубить, отметим ещё одну странность: почему для формулировки субботнего запрета используется не обобщающее понятие Работа (авода), а наоборот, ограничивающее – Ремесло (мэлаха)? 

Избавимся же от сомнений. Пусть не гложут. Мы размышляли честно, и потому есть ответ. 

Подойдём к этому отрывку с другой стороны (и этот путь также наследие наших учителей): Работа (авода) – действительно вещь общая, она всегда не только твоя. Трудясь, человек исполняет свой долг. Созидая, он наполняет жизнь смыслом, он уподобляется Творцу. Ведомый сознанием такой службы, человек преуспевает! Ему обещано: и сделаешь всё на тебя возложенное (твоя мэлаха)! Твоя – означает для тебя, во имя тебя, для твоей пользы! Оттого и твоя мэлаха – работа специальная, для тебя. А Суббота – вершина, там неуместны и ненужны никакие личные беспокойства – ведь всё, Слава Б-гу, успели. И более того: всё, что сделается в Субботу незаконным образом, ни за что и никогда не станет созиданием. И имя подобным занятиям, под каким бы соусом они ни были поданы, не авода, т.е. Служение, а никакая работа (мэлаха). Иначе – каторжный, в плену недоверия к Творцу, рабский труд, неблагословенный, а потому, разрушительный.

Вот мы и у цели: Суббота не грозит потопом. В ней нет места безделию. Она переполнена Работой, она и есть Служение – изучение Торы, семейный праздник, гости, физический отдых, наслаждение вкуснейшей пищей, строгое соблюдение субботних запретов...

Ах, она уже уходит, а сколько не успели!

13.09.2013 07:33

Гмар хатима това! И еще - владеть собой, владеть ситуацией, искать истинной правды и искренного добра. Благословенного Б-гом года и послушных детей! 

11.09.2013 19:12

Нам все простится. Правда. Как иначе?!

К веленьям времени чувствительны – заплачем.

Успеем уложиться во все рамки.

И до захода солнца шашки – в дамки.

                                                             

Шаги просты. Их алгоритм понятен.

Тут все четыре четверти, без пятен.

И так из года в год переживаем,

живем, торопимся. По чести – доживаем.

 

Молитва, деньги, извинения полезны.

При чем тут булка на краю-то бездны!

И здесь философ с футболистом побратались.

А в сердце – подозрения. Закрались…  

 

Какой-то механический маршрут.

Проложим заново? Ведь Книги не соврут... 

08.09.2013 03:31

Вот мой пост – больше свободного времени. Не едим. Если что не так – попрошу списать на голод.

Вот у нас синагога. У нас дома, прямо вместо салона – СИНАГОГА. Все как полагается: Свитки Торы, скамейки со складывающимися без чрезмерного грохота сиденьями, с наклонными подставками для сидуров. Дом большой, людей много. Детей тоже. Живем в борьбе, по-советски. Боремся с собственноручно созданными сложностями. Порекомендовать ли вам так жить? Не знаю.

В Кармиэле полно русских. Русских евреев тоже немало. Они приходят к нам по делу – религиозные хотят поучиться да помолиться, нерелигиозные в основном просят Кадиш почитать, реже – Бар-Мицву устроить. Приходят, конечно, люди по-нормальному,  поболтать, но где ж на них время найти, на разговоры. Жалко.

А есть израильские, которые вообще-то американские, румынские или мексиканские, или английские – да какие угодно. По представительству языков и диалектов – живем на Кавказе. У каждого стула свой язык. Находим общий. Делим пополам, чтоб всем поровну и никто не обижался.

Нас любят. Мы беспартийные и по-домашнему теплые.

Мы всех тоже стараемся любить.

В Рош-Ашана скинулись и человек 40 вместе сидели во дворе. Клевали зернышки граната, приговаривали что-то, пожелания какие-то. Шницели тоже поклевали, кто промахнулся – попал в мед пальцами. Может даже облизывал потом, но мы не подсматривали.

А утром изо всех сил трубили. Врага в бараний рог сгибали. Согнули?

Год покажет.

Это не конец.

Девушка одна насмешила – читала: Ткиа, Шварим-Труа, Ткиа и так далее. Наши просвещенные девочки шушукаются, на пальцах показывают, мол – не надо. А она все: Ткиа, Шварим-Труа, Ткиа…  

Как в сказке про пастушка и свисток.

Согнула врага?

Год покажет.

Это не конец.

Это даже не перерыв.

Это продолжение.

29.08.2013 02:05

Солнце не грубо, не жадно

грело. Потом ушло.

Небо на трубы ладно

уселось. Разлило тепло.

Как будто задалось целью,

как воском для вечной маски,

каждую выемку в душах

загладить собой и лаской.

И будто и не было боли

Удача! Какое везенье!

Ночью все грубости-глупости

тают сливовым вареньем.

На утро – подъём и ясно:

родился в своей семье

и надо чистить, что грязно

и не спускать себе.

И надо пройтись по выемкам,

   по трещинам и занозам.

А солнце пригреет – ты ему:

Спасибо. Довольно наркоза!

Это моя работа.

Мне хорошо быть мной.

Я драю себя до пота.

И после него.

И никакая не поза. Всё. Жарко. Пошёл домой.

 

19.08.2013 05:18

Подпись на чеке выделялась совершенством и сложностью линий. Выверено уложенные завитки не казались необязательными и надуманными, напротив, в этом отношении серьезность бумажного указателя к финансовому действию не бросалась в глаза, а просто набрасывалась на них.

А вот цифры, да… Вот они, а на пару с ними, и слова прописью в средней строчке не нравились. Ну как же это можно, под таким именем, такие знаки?! Вопиющий диссонанс!

Даже бумага не может такое терпеть. Не должна. Природную смиренность здесь следует превозмочь, время бороться и добиваться!

Окутанный в сознание своего долга, устремленный к правой цели распрямления искривлений, носитель чека по имени, ну скажем, Реувен, решительно отправился к папе. Путь недолгий.

Путь недолгий, результат сомнительный.

У родителя, как у родителей – полно претензий:

Где был, когда труба звала?

– Был, где был, и сейчас не так далеко оттуда ушел…

Почему желал страстно, почему чувственно, почему торопил события?

– Ну говорил, чтобы помедленнее, что не все то золото… Но по совести ведь хочется, по-честному! Но нельзя же все взвешивать и оценивать, и еще, чувства – они тоже мысли, только очень быстрые…

А чем занимался, когда все главным делом были заняты, и тебя ждали? Тебя не хватало…

– Как все? Со всеми? Спасибо, папа, но я не раб и не робот! Стандарты, ты знаешь сам не хуже моего, сужают горизонты, давят на мозги и вяжут руки. Я сам главное сделаю. В свое время и по своей воле!

Разрывать связи, чтоб потом самому восстанавливать? Нарушать запреты – как резать вены. Нет ограничения – нет материи, нет замедления движения – нет жизни, а все – фантазия, приближение, а не правда.

А пока что… Вот твой чек, с той же суммой, только подпись стала жирнее. Это не награда за старания, ее нет. Это в долг, ссуда, сроком на год.

Успей больше, сын.

13.08.2013 02:52

Солнце обожает шляпы. Впивается и втискивается вовнутрь. Ну зачем же туда же тесно же там и так!..

Солнце палит, ветер пронизывает. Холодно тут, жарко тут же. В черной фетровой и нелюбимой шляпе! Под палящим солнцем! На открытом для пронизывающего ветра мосту! Очень нервотрепательно стоять… А куда деваться – так и ждешь спасения. По прошествии договоренных 15 мин оно приходит. Слава Б-гу, у нас так всегда…

Здраствуйте, я – Мойше, Вы – Миша, тезки. Это замечательно. В кабине ни ветра, ни солнца. Снимаю шляпу. Спасибо… А Вы откуда? А как сюда? А как давно Вы здесь? А – с пересадками… Нам, конечно, это знакомо… А где вы жили там?... А, не напрасно любопытствовал – у вас сегодня юбилей. Интересно, что у меня тоже. Да-да, ровно 22 года назад мы приземлились в Бен-Гурионе. Нас встречали высокие пожилые финки с гвоздиками у трапа. И вас? Как здорово! Меня поразило тепло в 5 утра и пальмы. И Вас? Как это здорово! Мой дед покойный рыдал, а откуда вы летели? Из Бухареста?..

Вы знаете, Вы меня здесь встретили, мы уже во второй раз совпадаем – мы тоже тогда летели  из Бухареста. Как вы там очутились? Вы ехали в поезде из Киева?! Мы ехали в Бухарест на одном поезде?..  

Нету слов. Все сказал, пришло время подумать.

Давайте я подумаю. (На правах рекламы.) Почему у хороших людей получается собираться вместе? Промежуточный и правильный ответ – потому что они хорошие и есть. Они вместе учатся, но при этом как-то очень лично, постоянно, но глубоко готовясь к урокам по впечатляющим и весомым еврейским книжкам. Подсказывают друг другу где работать, участливо, но удачливо помогают советом и деньгами. Они привечают гостей, совместными играми развлекают детей в выходные дни. У них есть раввин американский, внук подлинно большого еврея, при этом – скромный и милый человек, русскому выучился и понятно говорит. Как это случается, и не в утопии? И отчего уважаемый профессор сложных физических наук так доброжелательно ко мне относится? И к другим тоже. Где это берется? Где берут тепло и заинтересованность, простоту и вежливость в общении с чужими и даже с близкими?..

Я продолжу думать. Похоже, что займет долгое свободное и несвободное время.

А между прочим, в Балтиморе-то, который в штате Мэриленд, я все это обнаружил.  

А вот этот адрес висит на ТЙ, здесь есть как найти этот город, и другие, о которых пока не писал  http://toldot.ru/tora/classes/USA-Canada/

Страницы:
< предыдущая | следующая >
1 2 3 4
Отчет об отправке
Наши страницы в соцсетях:
Facebook | ВКонтакте | ЖЖ | Twitter
Магазин еврейской книги
Просьба молиться
Еврейский календарь
Радио Толдот — в эфире!
Кадиш и ЙорЦайт
Еврейские знакомства
Вопрос раввину
Семейная консультация
Приложения для iOS Толдот.ру Сидур ТаНаХ
Приложения для Android Толдот.ру Сидур

телефон: (972)-25-400-005
факс: (972)-25-400-946
имейл: info@toldot.ru
Toldos Yeshurun
PO Box 23156
Jerusalem 9123101
Israel
© 5762—5775 «Толдот Йешурун»
Перепечатка материалов приветствуется с обязательной активной гиперссылкой на Toldot.ru после каждого процитированного материала
Статкаунтер:

просмотров
Facebook | ВКонтакте | ЖЖ | Twitter | Google+