Поиск
Браха Губерман
Браха Губерман

Блогер-Ша. Между белым и черным

14.01.2016 04:21

Что было всегда?

Евреев прикармливали, использовали, а когда они расцветали, богатели и заполняли потомством земли, убивали. Скажем, в честь очередной священной войны за чистоту расы, веры или того и другого.

Что есть сегодня?

Мы с вами, идн, живем и здравствуем, хотя никто ни на одном историческом этапе не поставил бы на кон и пяти золотых в нашу пользу.

Вот это чудо и есть еврейское счастье, а если какой-то российский турист вам говорит что-то другое, так вы не верьте.

На этой неделе воплощением еврейского счастья стал праздник Пятикнижия нашего шестилетнего Йоси. 

Я там была, очень много фотографировала и покажу вам симпатичные картинки, как вы любите.

 Виновники торжества с коронами Торы на головах занимают свои места под красивым плакатом с надписью "Месибат Хумаш" (праздник Пятикнижия) под аплодисменты родителей, бабушек и дедушек.

 

Мальчики вместе с ребе и папами поют благословение "Шеэхейяну". Так выражается благодарность Творцу за то, что настал благословенный час, когда наши шестилетние сыновья начали серьезное изучение Пятикнижия.

Ребе публично экзаменует мальчиков на знание первой книги Торы "Берешит". 

Трудный вопрос!

 

Правильный ответ!

После достойно выдержанного экзамена все мальчики получили в подарок книгу Торы "Берешит".

Мальчики вместе с ребе пели восхитительные по своей актуальности песни. 

 

- Когда мы учим Тору, голос - голос Яаков (с нами), нет рук Эсава (на нас).

   

Старшие братья пришли с официальным поздравлением первоклашкам и пожелали им всем вырасти мудрецами Торы и праведниками.

Такое серьезное пожелание заставляет задуматься.

Заключительный танец счастливых наследных принцев Торы с папами. 

 

07.01.2016 11:28

Все предопределено, но свобода выбора дана,

а мир судится по благости

В ярком свете ажурная тень темной листвы оливы, деревянный стол грубой работы, врытый в песок, и две скамьи. На одной из них сижу я. На другой старый еврей с лицом ребе - моего первого учителя Торы. Перед нами глиняные плошки, похожие на те, что дети делают на кружках керамики, и крошечные чашечки с кофе. Кривые, но веселенькой расцветки. В плошках тоненькие кружевные французские блинчики со взбитыми сливками и заварным кремом.
Ребе глядит вверх, забросив одну руку за голову. Второй он сосредоточенно оглаживает седую бороду. Кладет распахнутую ладонь на нос и скулы у самых пейсов и медленно ведет ее вниз, постепенно сжимая кулак.
Я обнимаю ладонями теплую чашечку и глотаю очень сладкий кофе. Слизываю сливочную пенку с блинчика. Верчусь и ерзаю на скамье. Рядом с плошками нет ни ножей, ни вилок. Но я ни о чем не могу спрашивать. Таковы условия этой встречи. Беру плошку и несу ко рту, чтобы откусить блинчик.
Ребе касается пальцем переносицы – двигает очки на привычное место. Кладет руку на макушку, прижимает кипу к голове, делает ею широкий круг и забывает на лбу над бровями. Он указывает куда-то вперед и вверх.
- Видишь вон те горы. Ты должна дойти до них.
Я всматриваюсь. Вдали еле различима горная цепь, в центре которой два темно-розовых холма прислонились друг к другу округлыми вершинами. Холмы выглядят игрушечными и очень девочковыми. Этакие плюшевые горы для блондинок в форме сердечек. Облака над ними ванильными кружавчиками и рюшечками.
- Вот те кукольные горы, – хмыкаю я. - До них разве что скорым поездом!
- Кхе-кхе, - прячет кашель в кулак ребе и снова делает широкий круг кипой по голове. – Говорит Талмуд: «Ноги человека — его поручители».
- Ребе, эти горы какие-то не такие, понимаете. Не мои они. Розовые в рюшечках! Мне надо к другим горам.
- Кхе-кхе, - отвечает ребе. – Надо – значит, надо. Конечно, к другим. В следующий раз.
То же самое мне однажды сказал анестезиолог, с которым я беседовала перед операцией. Он мне объяснил, что сначала меня усыпит лекарство, что в капельнице, а потом в гортань воткнут какую-то трубку, чтоб сон был крепче.
- А можно без трубки? – поморщилась я.
- Можно, - кивнул анестезиолог. – В другой раз. Это будет другая операция.
- Тебя ноги приведут, - говорит ребе, делает кипой по голове третий круг и исчезает, не прощаясь.
- Теперь мне всю жизнь к этим розовым плюшевым горам в рюшечках переть?! – в отчаянии ору я ему вслед и просыпаюсь, оглушенная собственным криком.

31.12.2015 02:37

В четыре руки

Семейная жизнь – это радость, - скажут одни.
- Это тоска, это ужас, - скажут другие.
- Семейная жизнь – это гармония, - парируют третьи.
- Это хаос, - ответят четвертые.
Семейная жизнь – это и счастье, и ужас, и гармония, и хаос. 
Вся от начала до Луны и обратно семейная жизнь – это бесконечное, замкнутое само на себя исполнение любимой мелодии в четыре руки без отрыва от производства. 
Опора на ноги, спинка прямая, кисти яблочком. И! 

Прекрасная музыка зачаровывает и ведет за собой, хотя порой вас тошнит от этого рояля. Но вы сидите и играете, ведь как только отвлечетесь и уберете руки с клавишей – все исчезает. Ни счастья, ни ужаса – ничего нет. Дохлая кромешная тишина, холод и беспросветность. Ни звука, ни искорки. Тыц-пыц, туда-сюда, где это все - от начала до Луны и обратно? Все там – на клавишах рояля с влюбленной в вас музыкой, исполняемой в четыре руки без отрыва от производства. 

Не отвлекайтесь.
Опора на ноги, спинка прямая, кисти яблочком. И! 

Физически вы можете находиться, где угодно: в парке с детьми, на работе, на курсах повышения квалификации или в гостях – это не важно, потому что вы оба всегда за роялем, где исполняете дуэтом единственную мелодию вашей семейной жизни от самого начала до Луны и обратно. 

Опора на ноги, спинка прямая, кисти яблочком. И! 

Семейная жизнь течет и вибрирует, звенит и поет, иногда спотыкается, ноет и жалуется, но все равно двигается и развивается, если вы оба у рояля, и ваши пальцы синхронно летят по клавишам.


Ветер

Зимой всех особенно жалко. Вот этот мерзнущий мир, этих кутающихся в шарфы людей и даже этот ноющий у окна ветер. 
Все вокруг посеревшее, продрогшее и беззащитное. Мутный глаз солнца. Растопыренные дерева в небесной пасмури. Бегущая по кругу жухлая листва. Позавчерашние обмелевшие лужи. 

 

Смуглая девушка с внимательными карими глазами на ходу говорит с кем-то по телефону. Ветер поднимает ее темные вьющиеся волосы и закрывает ими глаза. Она отводит волну кудрей тыльной стороной ладони, в которой держит айфон, пальцы второй – на пульте управления инвалидной коляски. Девушка возвращается из школы в окружении подруг. Те быстро идут рядом с ее коляской, болтают, хихикают. Она запрокидывает лицо, чтоб видеть их глаза, улыбается, что-то говорит им в ответ и выглядит обычной обаятельной старшеклассницей. Вот только ее прямые, очень тонкие и неподвижные ноги - их будто утром забыли на подножье инвалидной коляски. Там ноги и стоят, пока девушка живет ее обычную подростковую жизнь на колесах. 

Зимний холод сплющивает нутро и больно колется под дыхом, скрипит песок на зубах, воет обезумевший ветер, шуршит мертвая листва. 


Синоптики обещают снег.

24.12.2015 15:28

Пишу вам в ночь на 25 декабря, что многое объясняет, да и пост 10 тевета пришелся на эту неделю. Раз все так сложилось, задам вам трудный вопрос:

- А за что евреев так не любят?

Сколько я ломала над ним мой растущий отроческий мозг! Пока ровесники мечтали о собаке или пластинке Битлз, я умирала от желания понять, почему люди не любят евреев. Энергией моего юного интеллекта, бьющегося об этот главный вопрос, можно было привести в действие гидроэлектростанцию, и она обогрела бы какой-нибудь симпатичный город, например, Ригу - в детстве я очень любила Ригу. Да и сейчас люблю.

Но вся моя интеллектуальная энергия принадлежала вопросу:

- За что не любят евреев?

Я должна была понять это и не понимала.

Любой человек, вызвавший мою малолетнюю симпатию, немедленно озадачивался главным вопросом.

- А вы знаете, почему евреев не любят? – трагическим голосом спрашивала я.

Жертвы, их было всего несколько, потому что заслужить мое детское доверие такого уровня смогли единицы, смущались, отводили глаза и молчали. Иногда выдавливали что-то неубедительное об особенном уме, успехе или деньгах – версии, давно отработанные мною в ближайшем окружении и отброшенные из-за полной негодности.

Когда я подросла, выяснилось, что некоторые из людей любят меня, но при этом не любят остальных евреев.

- Не стригись так коротко, - сказала мне одноклассница. – С короткой стрижкой ты очень похожа на еврейку.

- Это все еврейки на меня похожи, - отшутилась я.

Она засмеялась. У нас были очень теплые дружеские отношения.

- А ты слышала анекдот? Он немного странный, но очень смешной, - сказала одноклассница.

– Бей жидов и велосипедистов!

- А велосипедистов-то за что?! 

Я усмехнулась.

- Ну, правда, а велосипедистов за что?! - удивилась одноклассница.

- А за что евреев?! Почему никто не любит евреев? - воскликнула я, но не вслух.

Ответа все не было, а вопрос рос и матерел. Годам к 20-ти я уже целиком болталась на нем, как на гигантском крюке. На таких висят огромные куски освежеванных коровьих туш в мясном отделе гастронома. 

Я жила свою двадцатилетнюю студенческую жизнь, а вопрос жил свою. В двадцать мне хотелось говорить с миром о любви, но в нем почему-то не любили евреев, которые я и есть. Мир не любил меня и всех нас. Почему? Ну, почему?!

Десятого тевета войска царя Вавилона Навуходоносора начали осаду Иерусалима, которая привела к разрушению Храма – максимальному проявлению ненависти к Единому Б-гу и его народу.

«И вот, на девятом году царствования [Цидкиягу], в десятом месяце, на десятый день, пошел Навухаднецар, царь Вавилона, он и его войско, против Иерусалима и расположился станом вокруг него; и построили вокруг него осадную стену. И был город в осаде до одиннадцатого года [царствования] царя Цидкиягу. На девятый день четвертого [месяца] голод в городе усилился и не стало хлеба у народа. И проломлена была стена города…» (Млахим, II, 25)

Разрушение и изгнание, ненависть и преследования, горечь и недоумение.

Я росла бы спокойным ассимилированным ребенком, таким же, как все вокруг, если бы не антисемиты, которые постоянно напоминали мне, кто я такая. Во многом благодаря им я полжизни искала ответ на такой трудный вопрос:

- За что евреев все не любят?

Моя детская мечта сбылась. Я узнала ответ.

17.12.2015 10:50

Бывает, так все надоест, что выдумаешь новый суп.
Я выдумала фасолевый с баклажанами и сладким перцем. Семейные предания навеяли. Только не мои, потому что в детстве я с таким супом точно не встречалась.
В белорусском огороде бывают картошка, капуста, свекла, тыква и морковка с луком. Вот из них и варят все супы. К овощам еще иногда ради шика клецки сооружают из муки и яиц. В чолнте белорусского еврея кроме картошки с гречневой кашей да кишке с куриными шкварками тоже ничего не отыщешь. Что в огороде выросло - то в кастрюлю и сунули, и это вовсе не баклажаны.
Ароматный фасолевый суп со сладким перцем и баклажанами родился где-нибудь в Венгрии или Молдавии. Там жили многочисленные пра моего мужа, с которыми я уже никогда не познакомлюсь. Они добавляли в чолнт побольше бобеле (бобов и фасоли), фаршировали сладкий перец и жарили в оливковом масле фиолетовые глянцевые баклажаны. Представление обо всех этих яствах у меня самое приблизительное, правда, богато инкрустированное семейными преданиями, которые всю жизнь настойчиво лезут под руку с советами:
- Фасоли побольше. Чолнт – это бобеле, мясо и кишке. Нет! В кишке - не муку! Только манную крупу. Вместе с луком пассеруй тертую морковку. Черный перец добавь и давленый чеснок!
Думаю, однажды предания нашептали мне майсу о супе, и я тут же его изобрела.
- Фасолевый суп с баклажанами! Ооооо! – с мечтательным придыханием выговаривали предания.
- Ну, суп – так суп, - решила я и замочила фасоль в воде.
- Ты ее прокипяти да воду слей. Варить будешь в другой, чтоб от фасоли не пучило!
Семейные предания – упрямая вещь. Они наблюдали за каждым моим движением, волновались, вздыхали, томились в ожидании и сыпали советами.
Фасоль весело булькала на среднем огне в третьей воде, рядом с ней кувыркались кубики морковки, картошки, баклажана и сельдерея. Когда все овощи были почти готовы, я добавила резаный красный перец, куркуму, паприку и чеснок. Суп дошел до кондиции. Я открыла крышку и потянула носом густой пряный аромат.

 


- Он! – выдохнули предания в самое ухо. – А что у тебя на второе?

- Аппетиты у вас! – дернула я плечом, подумала и вытащила пакет с картошкой. - На второе будут картофельно-кабачковые латкес.

Картофель и кабачки, скрипя, натерлись на крупной терке. К ним я добавила пару яиц, соль, черный перец и немного цельнозерновой пшеничной муки. Перемешала все вместе, раскалила на огне сковородку с растительным маслом и стала жарить латкес. Один за другим.

Предания наблюдали, затаив дыхание.

- Кто белорусских драников не пробовал, тот в жизни ничего не понимает, - сказала я. – Будем обедать! Садитесь есть, пожалуйста.

10.12.2015 12:51

Жизнь вращается вокруг еды, как Земля вокруг Солнца, и холодильник - незыблемая ось ее. Это приятная константа.
Особенно активно жизнь вращается вокруг еды в Хануку. Дом превращается в пятизвездочный отель, все включено. Вечный шведский стол.

Главное ханукальное блюдо – конечно, пончики. Сладкие и жирные - максимум противных калорий и канцерогена на минимуме полезной съестной площади. У нас в семье пончики больше всего любим мы с Йоси. С приходом Хануки запахло-таки праздничком на нашей улице.
- Сколько пончиков брать? – спросил меня муж по телефону.
- А почем? - поинтересовалась я прагматично.
- Один - 4 шекеля. А шесть за 20.
- Конечно, бери 6. Это же очень удобно. Мне три, а остальные делите, как хотите. Хотя лучше бы двадцать пончиков взять.

Но мое последнее предложение заглушили гудки, так что оно не было услышано. Домой приехали только шесть пончиков. Они восхитительно красовались в картонной коробке. Но шесть! Мы с Йоси пригорюнились.
- Мама, а как 6 пончиков разделить на пять человек? Это всем по сколько? - спросил мальчик, и глаза у него стали грустными. В них отражались уроки устного счета и еще немного жизненного опыта.
- Давай посчитаем, - предложила я Оське, хотя делить шесть пончиков на пятерых - это очень грустное занятие.
- Тут даже считать нечего. Всем по одному пончику и еще один лишний. Мне! - сказал он.
Оська решительно сунул в рот сразу полпонча. Сахарная пудра снежной порошей покрыла Оськины щеки, уши, свитер и все вокруг. Мальчик сосредоточенно жевал и посматривал на коробку с оставшимися пятью пончиками.
- Завтра я сам пойду за пончиками и куплю 20! - пообещал он.
- Мы вместе с тобой пойдем и купим! – сказала я.
Двадцать пончиков – это я понимаю! Даже делить на пятерых приятно.
Когда ребенок в маму, так он в маму!

Но на следующий вечер мы решили не ходить в кондитерскую, а изготовить пончики самостоятельно. Тем более, нашелся простой и очень симпатичный рецепт.

Вот такой:

350 гр муки
10 гр пекарского порошка
2 яйца
2 упаковки простокваши «Эшель»
6 ст.л сахара
1\4 ч.л соли
1 ч.л ванили
масло для жарки
сахарная пудра для присыпки
В большой миске мы смешали яйца и простоквашу. Добавили к ним соль, сахар и ваниль. Все размешали до однородной массы. Затем стали понемногу, постоянно помешивая, добавлять цельнозерновую муку. У нас получилось однородное, не слишком густое тесто. По консистенции оно напоминало оладьевое.

Затем в кастрюлю с толстым дном мы налили растительное масло (приблизительно 3-4 см) и хорошо разогрели его. Десертной ложкой выкладывали тесто в горячее масло. Там оно постепенно превращалось румяные пончики. Их нужно постоянно переворачивать с боку на бок, чтоб равномерно подрумянивались. Готовые пончики мы выкладывали на тарелку с бумажными полотенцами, которые впитывали излишки масла. Перед едой посыпали пончики сахарной пудрой.

Главный секрет выпечки пончиков – угадать силу огня, чтоб они успевали пропекаться внутри и не горели снаружи.

У нас получилось. Пончики всем понравились. Даже Аарону – приверженцу здорового питания.

- В пончиках очень много калорий. От них толстеют. У нас только папе можно есть много пончиков, потому что он всегда работает, - рассуждал Аарон, угощаясь пончиками, что мы с Йоси напекли. – Но те, что мы сами печем, не такие вредные, потому что мы готовим их из цельнозерновой муки и спельты.

Аарону уже 8. Он наш домашний диетолог. Пончики были им одобрены неоднократно.

Так что смело угощайтесь.

Хорошей субботы. Веселой и вкусной Хануки! 

 

03.12.2015 14:22

- Как дела?

На этот дежурный вопрос у нас в Израиле есть дежурный ответ:

- Слава Б-гу.

Этот ответ не предполагает, кстати, никакой особенной религиозности. Его можно услышать от любого израильтянина в разнообразных вариациях точно также, как по-русски на подобный вопрос можно разнообразно ответить: "Все в порядке".

Но однажды я споткнулась об это "слава Б-гу".

- Слава Б-гу. У меня температура, - ответила подружка на мое телефонное: - Как дела?

Температура, действительно, способ сопротивления организма инфекции и, с медицинской точки зрения, явление правильное и нормальное, то есть вполне - слава Б-гу. Все сходилось, и я жила дальше счастливо.

Года через два у меня родился Аарон. Вскоре после его рождения - очень счастливого события - нас с ним навестил в палате детский врач. Этакий Ален Делон в молодости только со стетоскопом. Он подошел к моей больничной кровати с милой улыбкой и тем самым дежурным вопросом:

- Как дела?

- Слава Б-гу, - стандартно ответила я.

Ален Делон взял на руки новорожденного Аарошку, стал его вертеть да выслушивать, а между делом сказал мне:

- Но ведь когда не слава Б-гу, все равно отвечают: "Слава Б-гу". Странно, да?

Я пожала плечами.

Врач закончил осмотр малыша и вернул его мне.

- Ваш парень в полном порядке, - сказал он и добавил, заметив некоторую растерянность на моем лице:

- Не важно. Про "слава Б-гу" я просто так спросил. Бай.

- Когда человек Ален Делон, ему можно к любому приставать со всякими странными вопросами просто так, - подумала я, а вслух сказала: - Всего доброго. Спасибо, доктор.

Ален Делон давно ушел, а вопрос его повис в воздухе:

- Когда что-то явно не так, все равно слава Б-гу?

Очень красивый ответ на тот давний вопрос-недоумение детского врача неожиданно пришел ко мне из Минска всего несколько дней назад. А ведь Аарону в этом году исполнилось восемь.

- Привет. Как дела? - спросил меня в Скайпе старинный друг семьи.

- Слава Б-гу, - ответила я и отчего-то вспомнила тот самый зависший вопрос врача. - У нас всегда слава Б-гу.

В ответ друг процитировал слова рабби Исраэля из Ружина: «До того, что Б-г поможет, поможет тоже Б-г» и добавил: «Это правило написано в Торе, в недельной главе "Ваеце": "Ибо не оставлю тебя, пока не сделаю то, что Я говорил тебе" («Берешит», 28:15).  Это значит, что пока Я не спасу тебя так, как говорил, Я не оставлю тебя и всегда буду тебя поддерживать».

Б-г всегда с нами, даже если мы еще не успели позвать Его, поэтому на вопрос: «Как дела?» евреи привычно отвечают: «Слава Б-гу».

Это очень красивое объяснение. Передайте его тому Ален Делону со стетоскопом, пожалуйста, а то я переживаю, что он за восемь лет сильно измучен вопросом.

26.11.2015 14:29

Как я стала эмигрантом

- На прививку первый класс!
- Вы слыхали? Это нас!

 

Оську и других первоклассников сегодня прививали.
- Мама, я почти упал в обморок от прививки. Меня положили на стулья, а под ноги засунули куртки. Я не плакал, только лежал и был с белым лицом, - рассказывает мне мальчик.
Я от такого рассказа тоже почти упала в обморок. Но кроме меня жалеть мальчика было некому, так что пришлось удержаться от опрометчивой потери сознания. Мы с Оськой обнимались и ели шоколад.
- Мне врач тоже конфеты дал. Три. Он сказал, что это должно мне очень помочь.
- Помогло?
- У него ириски были. Они не очень помогают, - прошепелявил Оська набитым шоколадом ртом.
За три ириски я бы тоже вытерпела прививку в первом классе. Но мне никогда ни один врач не предлагал конфет.

Так я стала эмигрантом.

 

Все сначала

- Ты понял, что спрашивается в задаче?
Аарон молча смотрит в пол.
- Ты же условие читал?
- Читал.
- Расскажи мне, о чем задача, - просит его папа.
Аарон упирается взглядом в люстру.

***

- Ты условие задачи читала? - спрашивает меня папа. - Рассказывай.
Я накручиваю на палец темный локон и молчу.
- Ну? - поторапливает меня папа. - Если человек думал над решением задачи, то знает условие наизусть.
- Из пункта А в пункт Б, - мямлю я и тереблю хвостик пионерского галстука. - Там автобус ехал.
- Очень хорошо, - говорит папа. - Если бы ты серьезно думала над задачей, то тебе было бы некогда разрисовывать цветочками абажур этой несчастной настольной лампы.
Я грызу хвостик пионерского галстука и переминаюсь с ноги на ногу.
- Садись, читай с самого начала условие задачи и снова думай, - выносит приговор папа и выходит из комнаты.

***
- Сколько человек ехало в автобусе? - спрашивает Аарона папа. - Ты же думал над задачей, должен помнить.
Аарон молча накручивает на палец нить цицит.
- Где ты пробовал решать? Здесь? Весь лист разрисовал человечками, а ни одной цифры не написал! - возмущается папа Аарона. - Если человек серьезно думает над решением задачи, то ему некогда рисовать человечков.
Аарон грызет ниточку цицит.
- Давай садись-ка, читай условие задачи с самого начала и думай еще.

 

Что такое колель?

Оська вспоминает:
- Когда я был маленький, не знал, что такое колель. Думал, что там стоит аврех у стендера и читает Талмуд, а рядом бутылка колы.

- Колель, - задумчиво повторяет за младшим братом Аарон. – Это значит, а-коль колель кола – все, включая колу. - Через минуту добавляет: - Нет. Колель – это кол(а) плюс (митпал)ель.   

19.11.2015 13:32

Есть такие слова и выражения в нашем с вами родном языке, что призадумаешься. Нет, с совсем плохими словами все более-менее понятно. Их вообще нельзя. Я это года в три поняла в песочнице, когда один мальчик стукнул одну девочку лопаткой.

- Дулак! - насупилась девочка и, не разводя бровей, огрела мальчика ведерком.

-  Это плохое слово, не надо его говорить, - сказала ей мама, взяла за руку и увела из песочницы.

Вот так я и узнала о плохих словах. Лет в семь мне стало понятно, что со словами все не однозначно и запутанно. Некоторые совсем нельзя, а про другие надо думать.    

- Надо думать, прежде чем говорить, - настаивали мама с папой. - Не ляпай зря языком.

Мы сидели за завтраком в воскресное, безмятежное, хрустальное утро 80-ых с "Будильником" и "Утренней почтой", а потом еще «В гостях у сказки».
Передо мной на столе тарелка с пушистым картофельным пюре, сарделькой и соленым огурцом. В руках - нож и вилка, на коленках - салфетка.

Воскресенье - это много родительского свободного времени для воспитания ребенка, так что по воскресеньям я всегда воспитываюсь.
- Когда ляпаешь зря, а когда нет? - думаю я и пилю ножом сардельку. Нож, наконец, прокалывает тонкую сарделечную кожицу. Жирный и теплый мясной сок брызгает на мое фланелевое домашнее платье. Мама хмурится.

Вчера мне Лариска рассказала новую смешинку.
- Вот и все стихотворение, съешь собачее варение.
Мне хочется рассказать ее папе. Но такое взрослым шутить - это значит зря ляпать или нет?

Я задумчиво вожусь с сарделькой и никак не могу решить.

- Ты что это? – приподняла очки мама. Она заметила мои интеллектуальные усилия. – В туалет хочешь?

- Я думаю прежде, чем говорить.

- Это ты правильно поступаешь. А что думаешь?

- Съешь собачее варенье.

Мама как-то странно дернула рукой, очки брякнулись о стол.
- Съешь собачее варенье, - выдохнула она. - Ты научил? - мама шлепнула папу по плечу.

Из папы брызнул чай. Он схватил салфетку и выдохнул в нее с присвистом:

- Съешь собачее варенье.

Я смотрела с сомнением. Папа с мамой смеются и повторяют. Не ругаются. Получается, это хорошие слова и смешные.

- Съешь собачее варенье. Смешно, - строго сказал папа и положил салфетку на стол. – Ты это взрослым никогда не говори.

- Почему? – возмутилась я. – Смешно же!

- Не к месту, - сказал папа и взял пряник.

Ровно в 9 лет и 4 месяцев я узнала, что хорошие слова – это те, что к месту, и больше ничего.

Сейчас я уже совсем большая выросла и даже кое-чему выучилась, так что могу вам сказать, что всегда к месту только слова Торы. А уместность остальных слов под большим вопросом.

Слова Торы читайте в соседних блогах.

Хорошей субботы, евреи! 

12.11.2015 13:59

Мама читала, уютно устроившись в кресле-качалке. Папа ужинал.

Аарон громко пел песню о Хануке. Он аккомпанировал сам себе на детском электрическом пианино. Йоси складывал аккуратной стопочкой игрушечные шекели. Его магазин «У дивана» только что закрылся после тотальной и очень удачной распродажи. Хана-Либа вдумчиво стучала по клавишам аккордеона.

Аарон глянул в мамину сторону и отложил микрофон. Йоси деньги сунул в карман. Хана-Либа аккордеон ногой оттолкнула. Все двинули к креслу-качалке – неудобно, когда мама скучает за книгой в одиночестве.

 - Нарисуй мне, - попросил Аарон.
- И мне, - сказал Йоси. - И Хане-Либе.
Мама закрыла книгу и посмотрела на детей:

- Я могу что-то очень простое.
- Просто нарисуй картинку - папа возвращается из синагоги, - попросил Аарон.
- А мне нарисуй - полицейский едет на мотоцикле, - присоединился к брату Йоси.
- Если тебе трудно рисовать папу, тогда нарисуй, что мальчик с мячиком идет в садик. Или нарисуй, что жирафа гуляет в джунглях.
- Я вам всем нарисую дорогу, шлем для полицейского, сидур для папы и дерево для жирафы. Это будет очень красивый натюрморт в пейзажном стиле, - ответила мама. – Несите карандаши.

Йоси побежал и принес оранжевый, красный и розовый карандаш.

- Не надо натюрморт, надо мальчика с мячиком, мама, - сказал он.

Мама стала рисовать мальчика и мячик.
- А какого цвета ты хочешь ему штаны рисовать?
- Оранжевые.
- А рубашку?
- Розовую.
- А кипу?
- Розовую и оранжевую. Кипы разных цветов бывают.
- Хорошо. Мячик тоже розово-оранжевый?
- Да. Сделай цветной футбольный мячик.
- Может, ты еще карандаши принесешь?
- Да. Надо ему лицо и руки тоже разукрасить.
Йоси принес желтый карандаш. Мама им очень удачно передала натуральный цвет человеческой кожи, а потом сказала:

- Теперь вы нарисуйте мне картинки, - и снова открыла книгу.

Мальчики принесли еще карандашей и очень много восковых мелков и фломастеров. Они уселись рисовать.

Мама читала, а Хана-Либа ушла ужинать к папе.

- Мама, смотри, как я нарисовал!
Йоси принес готовую картину.


- Ой, какие курочки! Очень красиво!
- Нет, это клоуны, - сказал Оська и потащил творение отцу.
- Папа, смотри, как я нарисовал!
- Ну, что это? – поинтересовалась мама у папы, уютно примостив подбородок на Йосиной макушке.
- Какие веселые курочки! Очень красиво! - похвалил сына папа.
- Нет, это клоуны! - хмурит брови Йоси.
- А это солнце, да?
- Да!
- А это облака.
- Да.
- Очень красивый рисунок! – хвалят мама с папой дуэтом.
Но тут подходит Аарон:
- Какие курочки!

- Это клоуны! – говорят хором Йоси, мама и папа.

- А я вот нарисовал.

Аарон показал всем свой рисунок.

- А это что? – осторожно поинтересовался папа.

- Это ханукия, а вот тут внизу - пончики.

- Зеленая и со свечками, - кивнул папа.

- Очень красивая ханукия, - сказала мама. - Просто чудесная. Пойдемте пончики пробовать.

 

 

 

Страницы:
< предыдущая | следующая >
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11
Отчет об отправке
Наши страницы в соцсетях:
Facebook | ВКонтакте | ЖЖ | Twitter
Магазин еврейской книги
Просьба молиться
Еврейский календарь
Радио Толдот — в эфире!
Кадиш и ЙорЦайт
Еврейские знакомства
Вопрос раввину
Семейная консультация
Приложения для iOS Толдот.ру Сидур ТаНаХ
Приложения для Android Толдот.ру Сидур

телефон: (972)-25-400-005
факс: (972)-25-400-946
имейл: info@toldot.ru
Toldos Yeshurun
PO Box 23156
Jerusalem 9123101
Israel
© 5762—5775 «Толдот Йешурун»
Перепечатка материалов приветствуется с обязательной активной гиперссылкой на Toldot.ru после каждого процитированного материала
Статкаунтер:

просмотров
Facebook | ВКонтакте | ЖЖ | Twitter | Google+