Блоги

Все авторы →

Уже начинается весна... Такой, как в иудейской пустыне, весны нигде нет... Всего несколько недель после начала зимних дождей, когда русла ущелий еще влажны, в прогалинах сквозь камни зелнеет нежная травка.

Этот пост - не про евреев, и не про иудаизм - скорее, родное краеведение)) Йудейская пустыня, наши "двоюрдные" братья, немного об их жизни и обычаях.

Первым моему фотоаппарату попался осел: кто и зачем привязал его к высоковольтной вышке? Посередине Иудейской пустыни – куда ему бежать-то?

Этот пост – немного краеведения без связи с главной темой нашего сайта. О наших соседях, населяющих пустыни Святой земли.

Горы кажутся полностью безжизнеными, но первое впечатление обманчиво.

Обратите внимание – они заштрихованы горизонтальными тропинками, по которым тысячи лет пасутся овцы.  Присмотритесь еще вимательней, и увидите черную тонкую линию цивилизации в виде электропровода.

Цвета пустыни труднопередаваемы, а ч-б контраст придает фотографиям документальность, историчность. Точно также здесь пасли скот наш предки – несколько тысяч лет назад.

И наоборот – в ч-б не передашь нежность весенней травки на северных склонах,

Итак, бедуины.

Они условно делятся на "наших" и "не наших".

Наши – "израильтяне" – живут на Юге Израиля, в Негеве, и израильской политикой постепенно загоняются в города, как например, в Рахат. Там, в Негеве, проживает огромное количество бедуинов с израильским гражданством, там туристические атракции: бедуинские рестораны, шатры-постоялые дворы и даже музей бедуинской культуры.

Они говорят на иврите, служат в армии, работают, делают карьеру, богатеют – вливаются в «израильский котел». Даже селятся в домах. Они – «наши».

А эти бедуины не наши, "не израильские" (т.е. не имеющие израильского гражданства, но обитающие здесь, в Эрец Исраэль) – другие. Они живут своими древними обычаями: благородными, как, например, гостеприимство, забавными, как верблюжьи скачки, и порой жестокими для цивилизованного мира, как кровная месть, кража невесты и женское обрезание.

Например, здесь, на спуске от Маале Адумим к Мертвому морю – бедуины "не наши". Они живут по устоям неприятия постоянного жилища, многие даже не знают элементарных слов на иврите.

Этот мужик пасет тощих верлюдов, сам похож на них, почти ничего не ест....С ним мы нашли два общих знакомых слова: гамаль (верблюд) и бакшиш (ну дай денег, ну!) Когда я отказался ему дать деньги, он попросил поесть... Их подход – просить и клянчить, и главный совет – ничего им не давать, а то не отстанут.

Слово "бакшиш" они все знают с детства, – туристическая дорога от Иерусалима на Мертвое море кормит всех.

В наше время тотального материализма с его кумиром – великолепием жилища, когда современные дома, виллы, квартиры кричат «Мой дом – моя крепость!»  (мо музей, моя картинка, мое произведени искусства и т.д.), бедуины пытаются остаться сами собой, бросая вызов псевдо-ценностям западного мира.

Что кроется за их внешним - понять невозможно

 Например, кажущееся внешнее убожество – обманчиво.

 Обманчивы и улыбки,

 и внешние прикиды,

 лишь иногда можно поймать искренние нотки –

как у этого парня во время уборки за верблюдом на бензоколонке "Калия":

Для нас их образ жизни – полная экзотика:

 к примеру, сбор строительного мусора

ковбойская ловкость

Бедуины – мусульмане; их палатки всегда повернуты входом на восток.

И они до сих пор живут животноводством

 и совсем не любят фотографироваться – убегают и закрываются при виде фотоаппарата,

А этот мальчик принципиально закрывает палкой лицо

Конечно, главная ценность в пустыне – вода, поэтому лучший товар – новые бочки

 Фоткнув бочки и пацанчиков, я дал им по неосторожности по 10 огорот, и в ответ чуть не получил камень в открытое окно

Это веселого мужика (справа) зовут Самир, он работает продавцом в киоске на 90-ой дороге, на пересечении с сельскохозяйственной школой "Овнат", на месте бывшего блокпоста. Вы познакомились с ним в одном из прошлых постов. Ему нравится жить здесь, у киоска на транссизраильском шоссе по три-четыре недели одному, зимними ночами мерзнуть, а летом поджариваться. Главное - он один, и вокруг – горы и безлюдное море и лишь редкие гости:

Он весел, словохотлив, неплохо знает иврит. Пока я пил "Пепси", узнаю много нового:

– Зачем люди торопяться? Куда бежать-то? Это огонь, пожираюший сам себя. Все равно за утром будет вечер - чего торопиться-то? У меня иногда останавливаются дальнобойщики, спрашивают: "Есть готовый сэндвич? Горячие сосиски?" Пять минут не готовы подождать... Мы, бедуины,  другие.

Я живу в доме, но в шатре все равно лучше – ты ни от кого не зависишь, ни от дома, ни от соседей. Не нравится – собрался и переехал. Но сейчас Земельное управление в Израиле делает проблемы, многие бедуины оседают в домах.

Смеется:

– Женщина у нас мужчину уважает. Вот вчера остановилась машина, вышла семья с детьми, муж чего-то хотел им купить, а жена ему говорит: "Помолчи! Я знаю лучше, что нужно для детей!" У нас такое невозможно. Женщина знает свое место. У меня жена одна, но если что-то не так – она знает, что я могу взять еще одну, и даже несколько – ее это охлаждает.

Раньше у нас всем женщинам делали обрезание, сейчас редко. Чтобы была спокойная, холодная, хотя я лично это не принимаю... Все равно у нас женщины "не гуляют", за это – смертная казнь, да, да, сегодня тоже, хотя по Корану должно быть четыре свидетеля, а не три, как в имущественных вопросах, и не два, как у вас, евреев.

Я современный, модерновый, не религиозный. Но я знаю – у Него разные имена, для разных народов, но главное верить, без веры жить нельзя.

Бессмысленно.

(В этот момент, на секунду, он снял дежурную улыбочку, и мой объектив зафиксировал что-то страшное, незнакомое, нечеловеческое в его глазах. Присмотритесь)